Как бы там не было, Виктор никогда не ошибался и всегда знал, на что или кого стоит тратить свои силы. Если он видел в ком-то или чем-то потенциал, то взяв его под свое начало, непременно развивал этот потенциал до максимально возможного уровня. Тоже случилось и с Климом, или Климентием, именно так его тогда звали. Император отдал Клима – одного из лучших гладиаторов Виктору без малейших колебаний, поскольку знал, что благодарность Виктора может быть весьма щедрой, а гнев – страшным и разрушительным. Тем самым Виктор подарил Климу его свободу. Одно только это стало для Клима бесценным даром и уже дало Виктору его безоговорочную верность и преданность во всем.

Однако Клим и помыслить не мог о даре, который Виктор уготовил для него в будущем. Став наймитом, Клим выполнял различные поручения Виктора, но в основном они сводились к убийству определенных людей, ключевых фигур, тем или иным способом мешающим планам Виктора. Клим был силен, но особым умом никогда не отличался и, в конце концов, попался в ловушку серафимов. Убить они его не могли, поскольку это противоречило их правилам и бестолковому кодексу, да и полноценным Бессмертным Клим тогда еще не был, но вот пытать его ради получения сведений о Викторе они могли и делали это с удовольствием. Клим всегда знал, где находился Виктор. Он прекрасно помнил обо всех его тайных местах, но спустя недели пыток так ничего и не сказал, поскольку откусил собственный язык и в закреплении успеха, дабы наверняка сохранить информацию и не выдать тайн, переломал пальцы рук, тем самым, лишив серафимов возможности заставить его изложить все письменно. После этого полезность Клима для серафимов свелась к нулю и они, убежденные в его неизбежной кончине, выбросили его, как больного изувеченного пса. Поскольку серафимы наверняка какое-то время следили за Климом, Виктору пришлось выждать достаточно долго, почти десять лет – именно столько потребовалось для убеждения их в том, что Клим перестал быть ему полезным. Виктор нашел его обессиленного, истощенного, блуждающего в поисках собственной смерти. Там, где все прочие находили лишь смерть, Клим исхудавший, подавленный и полностью разбитый получил новую жизнь. В награду за преданность Виктор сделал его Бессмертным и своим бессменным защитником.

– Но ведь Бессмертные могут регенерировать, – справедливо заметил Гавриил, как бы намекая Мстиславу на то, что язык Клима, так или иначе, должен был отрасти вновь, – Разве язык Клима к этому времени не должен восстановиться?

– Именно! – широко улыбнувшись, воскликнул Мстислав, – Именно так! В знак преданности и благодарности Виктору, Клим продолжает отрезать свой язык, едва тот отрастает вновь, – немного задумавшись над своим рассказом, Мстислав уточнил: – Правда, пальцы ломать ему больше не требуется. Как позже выяснилось, письменной речью Клим никогда не владел.

Безмолвное негодование Гавриила неожиданно прервала ИССИ:

– До точки высадки три минуты, – объявила она, – Карта местности будет предоставлена по первому требованию, Капитан.

Гавриил тут же растерянно огляделся по сторонам, он был совершенно точно уверен – они еще трогались с места, поскольку он не слышал того, как заводился двигатель, ровно, как и не слышал звуков, сопровождающих взлет и полет непосредственно. И десяти минут не прошло с момента, когда мозаика-образные стенки ИССИ запечатались за его спиной, и вот, она уже информирует экипаж о достижении места назначения.

Мстислав соскочил с места, будто с горячей печи, настолько ему не терпелось приступить к заданию. Сиденье моментально ушло в сверкающий чернотой пол, не оставив после себя и следа. Вспомнив о том, что он так и не успел объяснить Гавриилу устройство Вайпера, Мстислав, за пару широких шагов, добрался до него и, прикоснувшись к верхней части оружия, вызвал панель-голограмму, по-видимому, служившую для настройки и калибровки оружия. Голограмма была крайне похожа на шифровальный ключ сейфа и Мстислав, как опытный медвежатник, резво подкручивал его, словно пытался открыть.

– Готово! – спустя пару секунд и после характерного звука-щелчка произнес он, – Стрельба короткими очередями. Нажимаешь на спусковой крючок, и Вайпер делает три быстрых выстрела, – внимательно посмотрев на Гавриила, Мстислав убедился в доходчивости собственных слов. – Не переживай, – успокоил он, – это проще чем кажется.

Но, несмотря на заверения Мстислава, Гавриил слегка нервничал, поскольку никогда прежде не держал в руках оружия. Меньше суток назад Гавриил нес в руках ящик с яблоками, а сейчас держит оружие, вероятно опережающее человеческие технологии черт знает на сколько лет вперед и хорошо, если лет, а не веков. И ко всему прочему, сейчас, он направляется неизвестно куда, забрать неведомо что, внутри совершенно непонятно, как и кем, управляемым летательным аппаратом. Такая стремительная смена обстановки кого угодно выбьет из колеи и Гавриил, разумеется, не стал исключением.

Вера и Надежда тоже поднялись со своих мест и сиденья их так же испарились.

– Карту, ИССИ, – решительно обратился к кораблю Мстислав. И тут же под их ногами, будто через стекло, с высоты птичьего полета, появилась местность и то строение, отдаленно напомнившее Гавриилу знак биологической опасности, – Переключи на тепловое, увеличь, – добавил Мстислав, явно не удовлетворенный увиденной картинкой. Миниатюрная копия здания "выросла" прямо в корабле, Мстислав бегло изучал ее своими черными глазами-маслинами, точно записывая в память каждую появлявшуюся тепловую точку. То были обозначения людей, и после того как он запомнил каждую из них, обратил свое внимание на другую, ярко красную мерцающую точку – капсула Предка продолжала назойливо мигать, будто призывала как можно скорее вызволить ее из стен давно заброшенного здания.

– Я насчитала пятьдесят целей, Капитан, – доложила ИССИ. – И шестьдесят девять способов их нейтрализации.

– Шестьдесят девять? – в неподдельном удивлении выпалил Гавриил. – Это, какие же?

– Ну, – затянуто начал Мстислав, пожимая плечами, в попытках вспомнить каждый из возможных способов, – можно за секунды удалить кислород из всего здания, ненадолго изменить гравитацию, так что их убьет ударом об потолок, или раздавит о пол, например и еще масса других эффектных вариантов, – со свойственной, искрящейся радостью улыбкой закончил Мстислав.