– Ты…

– Что?

Томас отстранился от Джо и посмотрел вниз, на тело Фредди Диджакомо.

– Ты его застрелил, – прошептал он.

– Да.

– Почему?

– Причин много, но прежде всего, потому, что мне не понравилось, как он на тебя смотрел. – Джо заглянул в карие глаза сына, глаза его покойной жены. – Ты меня понимаешь?

Томас собирался кивнуть, но вместо того медленно покачал головой.

– Ты мой сын, – сказал Джо. – А это значит, никто не смеет тебя тронуть. Никогда.

Томас моргнул, и Джо понял, что он видит сейчас в своем отце то, чего не видел никогда, – холодную ярость Коглинов, которую Джо учился скрывать всю свою жизнь. Ярость отца, ярость братьев – врожденную черту всех мужчин в их семье.

– Нужно найти дядю Диона и увезти его отсюда. Ты сможешь идти сам?

– Да.

– Не видишь дядю?

Томас показал рукой.

Дион сидел в окне магазина с дамскими шляпами, витрина которого была уничтожена автоматным огнем, и смотрел в их сторону. Лицо у него было посеревшее, как пепел, рубашка в крови, дыхание тяжелое.

Джо опустил Томаса на землю, и они подошли, хрустя башмаками по битому стеклу.

– Куда попало?

– В грудь справа, – сказал Дион. – Похоже, навылет. Я почувствовал, как она вышла. Представляешь?

– И рука, – сказал Джо. – Черт возьми!

– Что такое?

– Рука, рука у тебя задета. – Джо сорвал с себя галстук. – Здесь же артерия, Ди!

В правой руке Диона из раны толчками хлестала кровь. Джо перетянул руку своим галстуком.

– Идти сможешь?

– Слушай, я задыхаюсь.

– Это я слышу. Но идти сможешь?

– Только если недалеко.

– Далеко и не требуется.

Джо подсунул руку под левое плечо Диона и поднял его с подоконника.

– Томас, открой заднюю дверцу. Ладно?

Томас подбежал к машине Диона. Но замер перед телом Фредди, как будто тот мог очнуться и броситься на него.

– Томас!

Томас открыл дверцу.

– Молодец. Запрыгивай вперед.

Джо опустил Диона на сиденье.

– Ложись.

Тот подчинился.

– Подтяни ноги.

Дион подтянул ноги на сиденье, и Джо захлопнул дверцу.

Обходя машину, чтобы сесть за руль, он увидел на другой стороне улицы Сола Романо. Сол поднялся на ноги. Точнее, на одну ногу. Другая висела в воздухе, он стоял, опираясь на то, что осталось от машины Джо, и тяжело дышал. На самом деле даже сипел. Джо навел на него револьвер.

– Ты убил брата Рико. – Сол сморщился.

– Совершенно верно. – Джо открыл дверцу с водительской стороны.

– Мы не знали, что в машине твой парнишка.

– А он там был, – сказал Джо.

– Это тебя не спасет. Рико отрежет тебе голову и сожжет.

– Прости за ногу, Сол.

Джо дернул плечом и, поскольку говорить больше было не о чем, сел в машину. Он сдал назад и так и поехал задом, уже слыша полицейские сирены, которые мчались к кондитерской с запада и севера.

– Куда мы едем? – спросил Томас.

– Тут недалеко, всего пара кварталов, – ответил Джо. – Нужно убраться с этой улицы. Как ты там, Ди?

– Как дохлая устрица. – Дион не сдержался и негромко застонал.

– Держись.

Джо завернул на Двадцать четвертую улицу, переключил передачу и поехал на юг.

– Удивительно, что ты приехал, – сказал Дион. – Ты ведь никогда не любил марать руки.

– При чем тут руки? – сказал Джо. – Беда с волосами. Ты только посмотри. А у меня как раз закончился бриолин.

– Подумайте, какой неженка. – Дион закрыл глаза, чуть улыбаясь.

Томас никогда в жизни не испытывал такого страха. У него пересохли язык и нёбо. Пыльный ком стоял в горле. А отец в состоянии шутить!

– Папа, – позвал он.

– Да?

– Ты плохой?

– Нет, сынок. – Джо заметил на рубашке Томаса следы рвоты. – Я просто не особенно хороший.

Он привез всех в негритянскую ветеринарную клинику в самой неказистой части Четвертой улицы Браун-тауна. В переулке за клиникой у ветеринара был гараж, легко терявшийся между ржавыми навесами и забором из колючей проволоки, которые пристроили соседи: скупщик автохлама и истребитель насекомых-паразитов. Джо велел Томасу оставаться с Дионом и, прежде чем сын успел ответить, выскочил из машины, пробежал по переулку и скрылся за белой, покоробившейся из-за жары дверью.