— Неужто ты еще не догадалась? — фыркнула Кэтрин, в один миг растеряв всю свою лояльность. — Клаус — вампир, причем один из первых.

— Один из?.. — дрожащим голосом переспросила Лоуринг, и Пирс нетерпеливо кивнула головой.

— Один из тех, кто оказался в гробу по милости этого чудовища.

Эмили так долго стремилась узнать правду, но, услышав ее, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за грудь, почувствовав острую нехватку воздуха, и медленно осела на порог, совершенно не беспокоясь о чистоте платья. Сердце девушки разрывалось на части, горло словно стиснула чья-то невидимая рука. Подумать только, все это время она ходила по краю пропасти! Всего одно неловкое движение, неверное слово — и она бы рухнула вниз! Клаус… Он был совсем не таким, каким казался. Сегодня она узнала о существовании другой его половины, темной и кровожадной. А ведь Клаус мог бы…

Лоуринг рассеянно провела ладонью по шее, словно проверяя, нет ли на ней укусов или шрамов. Этот жест не ускользнул от Кэтрин, что все еще находилась на пороге рядом с Эмили. Она хмыкнула, привлекая к себе внимание, и девушка, словно вспомнив что-то важное, поспешила подняться.

— Что мне теперь делать?

Кэтрин, решив, что этот вопрос предназначался ей, приблизилась к смертельно бледной Лоуринг чуть ли не вплотную и ответила:

— То же самое, что делаю все эти годы — бежать! Бежать прочь из этого города и, в идеале, из страны.

Эмили захлопала ресницами, словно пытаясь осмыслить сказанное, и в этот самый момент в Пирс угасла вспыхнувшая было искорка альтруизма. Коварная усмешка коснулась ее губ, и Кэтрин, применив внушение, четко произнесла:

— Отдай мне ключи от той комнаты. Сейчас же.

Лоуринг, точно зачарованная, потянулась к сумочке, однако ее действия не показались Пирс достаточно быстрыми, и она одним резким движением выхватила клатч из рук барменши.

— Эй, — возмущенно отозвалась Эмили, но Кэтрин тут же оборвала ее, снова злоупотребив даром влиять на сознание:

— Замолчи! Теперь это не твое.

— Как скажешь… — вяло и отсутствующе изрекла девушка, стараясь не смотреть на то, как Пирс лазит в ее сумочке. Помимо ключей, та нашла несколько центов мелочью, пачку салфеток, пластинку мятной жевательной резинки и тюбик с помадой. Вся эта дрянь и даром не нужна была Кэтрин, но все-таки еще могла сослужить кое-какую службу.

Пирс собралась было спуститься с крыльца, но остановилась, глядя на растерянно стоящую у двери Эмили. Раздраженно вздохнув, она развернулась на каблуках и смерила девушку полным надменности взглядом:

— Ну и чего стоишь? Сказано же было — беги! Иначе Клаус утром явится по твою душу, обнаружив, что кто-то проник к его несвежим родственничкам.

Лоуринг встрепенулась. Слова Кэтрин заставили ее похолодеть изнутри. А ведь и правда! Майклсон наверняка не оставит без внимания вмешательство в его личные дела! Эмили сглотнула и, подняв ключи, поспешила открыть дверь и скрыться в душном полумраке прихожей с бешено бьющимся сердцем. Да, теперь у нее был только один выход — бежать прочь из этого города, резко обрывая все нити, связывающие ее с Сан-Франциско. Бежать, спасая свою жизнь…

Пирс же, перед тем как раствориться в ночной мгле, бросила полный нескрываемого презрения взгляд в сторону двери, за которой скрылась Лоуринг, и произнесла, одним-единственным словом выражая свое отношение к Эмили:

— Дура.

***

Гости потянулись к выходу вскоре после полуночи, и уже к трем часам обслуживающий персонал приступил к уборке зала и большой столовой. Клаус, отдав все необходимые распоряжения, удалился к себе, дабы немного передохнуть. Сняв бабочку и расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, Майклсон подошел к столику и, взяв хрустальный графин с бренди, плеснул немного янтарной жидкости в стакан. Сев в кресло и положив ноги на тот же образец антиквариата, первородный принялся потягивать напиток, приятно обжигающий нёбо.

Перебирая в памяти воспоминания прошедшего вечера, Клаус растянул пунцовые губы в довольной улыбке. Все прошло как по маслу. Гости были очарованы гостеприимством Майклсона, поражены роскошью приема. Кое-кто обмолвился, что давненько не бывал на раутах, подобных этому. Еще бы! Сколько званых вечеров, балов и пиршеств он устроил за свою бессмертную жизнь — не перечесть. А сколько знатных и всемирно известных людей побывало на них!

Мысли первородного вернулись к Эмили. Этой девочке определенно к лицу платье Ребекки. Да и вообще, когда Лоуринг шла по дорожке к дому, ему на мгновение почудилось, что это сестренка поднялась с гроба, дабы почтить свои присутствием званый вечер. Ох, как же она любила развлечения и внимание окружающих! Что ж, когда Ребекке придет время воскреснуть, она будет просто в ярости.

Да, вечер определенно можно было отнести к числу удачных, если бы не инцидент с Эмили. Клаус нахмурился. Поведение девушки и весь ее вид буквально кричали о том, что все дело отнюдь не во внезапной болезни, а в ином, более весомом и существенном. Лоуринг была напугана, причем так, что едва держалась на ногах. Он мог бы применить внушение и выяснить все, но делать это на глазах полусотни гостей было бы рискованно. Хотя… Что такое риск для такого, как он? Вся жизнь.

И все-таки что-то не давало покоя Клаусу даже сейчас, словно он упустил нечто важное. Определенно, что-то было не так — о том говорило звериное чутье первородного. И оно нарастало, давило изнутри, обжигало, вытесняя все прочие мысли. И Майклсон не выдержал. Вскочив с места, он сжал в руках стакан с такой силой, что тот треснул, затем, со стуком поставив хрупкий сосуд на место, опрометью бросился туда, куда его вела интуиция — к комнате с гробами.