— Ты уверен? — шепнул Кон.

Келлан уловил силуэт Данаи, девушка не спеша шла по прорубленному в горе коридору. Кон задавал этот вопрос уже сто раз, словно играя на нервах Келлана. И Келлан был на пределе.

— Спроси меня еще раз. Рискни.

Но он тут же начисто забыл о Коне и о других Королях Драконов, выстроившихся вдоль стен пещеры, полностью переключив свое внимание на Данаю. Ее длинные медно-каштановые волосы свободно падали на плечи, закручиваясь крупными тугими кудрями на концах.

Келлан улыбнулся, когда обратил внимание на облегающее платье с бронзовым отливом. Оно было без бретелек, длиной до пола и с высоким разрезом, открывающим при ходьбе ее правую ножку.

Традиционно Кон преподносил девушкам подарок, своего рода приветствие. Келлан напрягся и уже начал было злиться, но потом заметил нечто сверкающее в ее волосах. Это были длинные серьги с дымчатыми камнями крупной огранки.

Келлан мельком взглянул на Кона, тот наблюдал за ним. Келлан коротко кивнул ему в знак одобрения.

И вот, наконец, Даная подошла к нему.

Келлан взял ее за руку и они, обменявшись улыбками, направились к пещере, которая использовалась исключительно для проведения церемоний связывания. Девушка рассматривала фрески на стенах, а Келлан украдкой заглядывал в ее восторженные глаза, в которых сияли, отражаясь, огни факелов. Он внутренне возликовал, услышав ее тихий восхищенный вздох, когда она заметила замысловатые изображения драконов разных размеров и форм, вырезанные на стенах.

Они остановились перед Константином, и пока другие Короли занимали свои места, Король Королей не сводил с них глаз.

— Тысячелетиями мы жили, не находя своих пар, и все же, сейчас мы присутствуем на еще одной церемонии связывания, для Келлана и Данаи. Даная доказала, что достойна быть парой Королю Драконов, своей борьбой с Темным Фейри — и тем, что лишила его руки.

Раздались громкие одобрительные возгласы, а Келлан сжал ее ладонь. Даная лучезарно ему улыбнулась, любовь светились в ее глазах.

— И сейчас мы официально поприветствуем Данаю в качестве пары Келлана, — отразился от стен пещеры голос Кона.

Келлан повернулся к Данае и взял обе ее руки в свои. Он все еще не мог поверить, что встретил Данаю. Что было бы, попади она в другую пещеру, не в его? Даже думать не хотелось об этом.

— Келлан, связываешь ли ты себя с человеком, Данаей Лакруа? — спросил Кон. — Клянешься ли ты любить ее, защищать и лелеять, как никого другого?

— Несомненно, — ответил он, а Даная одарила его светящейся от счастья улыбкой.

— Даная, — продолжил Кон. — Связываешь ли ты себя с Королем Драконов, Келланом, повелителем Бронзовых? Клянешься ли ты любить, заботиться о нем и беречь его, как никого другого?

— Пусть кто-нибудь осмелится помешать мне, — поклялась она.

Келлан готов был поцеловать ее в тот же момент, но вместо этого он терпеливо удерживал ее взгляд. Буквально через секунду глаза Данаи округлились, ее левая рука непроизвольно дернулась, когда татуировка, которую имели право носить только пары Королей Драконов, опалила ее плоть.

Даная посмотрела на свою руку. Келлану не терпелось пробежаться пальцами по рисунку, изображавшему глаз дракона в пламени. Размером с кулак Данаи, татуировка была в тех же красно-черных тонах, что и его собственная.

— Доказательство ваших обетов и любви. Отныне обратного пути нет, — сказал им Кон. Затем он обратился к толпе. — Даная официально принадлежит Келлану!

Пару оглушили восторженные приветствия. Келлан притянул к себе Данаю.

— Теперь ты не сбежишь от меня.

— Я и не собиралась, — прошептала она обольстительно.

Келлан скрепил их связь страстным поцелуем, заставив Данаю цепляться за него, чтобы хоть как-то удержаться на ногах.

ЭПИЛОГ

Замок Маклауд

Войдя в замок, Харон несколько секунд искал глазами Йена, который, как оказалось, сидел вместе со своей женой, Дани, за длинным обеденным столом. Не тратя времени на приветствия, Харон направился прямиком к нему.

— Мне нужно поговорить с тобой, — заявил Харон, остановившись перед Йеном, теперь их разделял только стол.

Карие глаза Йена посмотрели на него. Напряженное выражение лица исказило его черты.

— В чем дело?

— Это кое-что личное. То, что ты должен услышать без свидетелей.