Кременианец широко улыбается, его пальцы беспечно блуждают по обнаженным участком кожи, и, почему-то, сейчас меня не смущает даже моя нагота, происходящее между нами было куда сильнее и интимнее банального секса.

– Расскажи мне о его прикосновениях, какими они были?

– Отвратительными!
– вампир замер, словно не решаясь продолжать свои изучения моего тела. – Его руки были горячими и грубыми, кожа - словно наждачная бумага, и каждое прикосновение будто бы сдирала кусок моей кожи. Я помню, как по его подбородку стекали капли пота и руки были влажными…

Меня начало трясти, захотелось вскочить с кровати и выблевать каждое произнесенное мной слово. Я будто бы в очередной раз пережила то, что случилось в той комнате, словно и не было тех лет, что прошли с того дня.

– А мои? – Кременианец пресекает попытку сбежать, резким движением прижав меня спиной к своей груди. – Что ты думаешь о моих прикосновениях?

– Сейчас не время, Кай, мне хреново! – пытаюсь выкарабкаться из объятий наглеца, но кольцо его рук становиться сильнее.

– Если хочешь покинуть мою квартиру в целости и сохранности отвечай на мои вопросы.

– Ты с ума сошел?! – голос срывается и походит на шепот, мягкая пульсация в голове не дает не на чем толком сосредоточиться, это одновременно и пугает и успокаивает.

– Расскажи мне, пушистик.

– Холодные, – я повернулась к мужчине и уткнулась носом в его грудь, длинные пальцы вампира в ту же секунду проскользили вдоль позвоночника, вызывая дрожь во всем теле, – но это не тот холод, от которого хочется отпрянуть, это скорее походит на прохладный душ жарким летним днем, желанный и необходимый. Твоя кожа словно высечена из мрамора, идеальная, но на ощупь мягкая и гладкая. – я неуверенно провела костяшками пальцев по его груди.

– А его поцелуи? – звучит приглушенный голос где-то над головой. – Какими были они?

– Кай! – дернувшись, попыталась заглянуть в глаза кременианца, но заметила лишь лукавую усмешку.

– Что? – как ни в чем не бывало, почти искренне удивляется гаденыш. – Только не ври, что он тебя не целовал. – его большой палец очерчивает линию моих губ. – Я ни за что не поверю, что какой-то мужчина мог отказаться от этого.

– Мне было больно! – глаза начинают слезиться. – Больно и мерзко! Когда я не хотела отвечать ему и отворачивалась, он кусал мои губы практически до крови, ему нравилось доставлять мне боль, нравилось унижать меня, я помню его привкус так, как будто это было только вчера… Мерзкое послевкусия дешевого портвейна и дыма. Знаешь, – я нахмурила брови, неуклюже стирая выступившие слезы, – я только сейчас подумала насколько это было странно, он был богатым и влиятельным, однако экономил практически на всем…

– Ты никогда ни с кем не говорило о нем, да? – кременианец изучает мое лицо, я отрицательно покачала головой не в силах больше выдавить из себя ни слова. – А теперь, расскажи мне о моих поцелуях, какие они?

Я попыталась отшатнутся от вконец решившего перегнуть палку Кая, но мне это не удалось, спина врезалась в мягкие подушки, когда вампир, резко дернувшись, толкнул меня назад, его губы впились в мои, как всегда немного царапая клыками и заставляя задыхаться.

– Это чтобы освежить твою память. – шепчет мужчина мне в губы и едва заметно ухмыляется.

– Сладкие и желанные. – не задумываясь, словно находясь под каким-то одурманивающим средством, бормочу я. – Твои поцелуи похожи на наркотик, тебе хочется больше и больше, пока доза не станет летальной*. Сегодня это горьковатый привкус Романе-Сен-Виван, но обычно я чувствую либо что-то смахивающее на кровь или…- я задумалась, подняв глаза к потолку, – Яблоки! Точно! Иногда я ощущая привкус яблок! Ты ведь любишь их, видимо…да?

Кай, слегка отпрянув, таращится на меня словно на полоумную и удивленно хлопает глазами, тихо кашлянув, словно пытаясь прочистить горло, он вернул на лицо коронную улыбку, переплетающуюся с усмешкой.

– Не совсем, это скорее привычка, нежели любовь. Яблоки – пища аристократов, их было принято есть практически на всех приемах, мои предки считали, что яблоки – это излюбленное лакомство богов…Сложно отказываться от своих привычек после стольких лет.

– Что ты со мной сделал? – я привстаю, отодвигаюсь от мужчины и, обняв свои колени, прячу лицо. – Почему я все это говорю?

– Ничего, – чувствую его пальцы на своих плечах, – я просто заставил тебя говорить то, что ты чувствуешь, лишь правду без каких-либо лукавств.

– Зачем? Чего ты хочешь добиться этим? – тихо перебирая мягкими лапками ко мне кралось отчаянья, уговаривая меня послать все к чертям и сбежать как можно дальше, предварительно заставив вампира забыть обо всем, что было произнесено сегодня в этой комнате.

– А ты не заметила? – черные брови немного приподнимаются. – Лисенок, мы с тобой преодолели две стадии твоего своеобразного психоза.

И стоило мне раскрыть рот, чтобы возразить, как в голову ударила отчетливая мысль: наглец прав, я все еще была уверена в том, что эта реальность настоящая. Эти глупые сравнения помогли мне точно определить где явь, а где воспоминания, благодаря Каю я все еще была в своем уме и мыслила трезво.