– Прости… Я хотела просто с ним поговорить, может быть, еще что-то узнать… - пролепетала я, принимая вид святой невинности.

– Вот очнется – и поговоришь, - отрезал Сулейман, а у меня внутри просто все оборвалось.

– Очнется!?

– Пытался отравиться, да не вышло, стража услышала шум и прислала лекаря. Я думал о том, что он захочет так поступить, и приказал предупредить их. Так что отдыхай. Когда Ибрагим придет в себя, я вызову его на допрос.

Мне что-то очень не нравится предусмотрительность муженька. Ну просто очень. Выходит, мы все зря?... Ох, прав был Гюль-ага, лучше бы я держала язык засунутым в задницу и не …. Трещала, как сорока!

Сулейман погладил меня по волосам, нежно поцеловал в лоб и ушел по своим делам. Мы остались наедине с бледным и павшим духом Гюль-агой.

– Что же нам делать, госпожа? – виновато прошептал он. Я пожала плечами и попросила принести мне чашку кофе. Сперва будем думать. И уже только после этого куда-то бежать, что-то делать, и что-то решать.

Пора мне начинать учиться на своих ошибках.

Глава 4.

Дверь в мои покои резко распахнулась и на пороге появилась зареванная Хатидже Султан с огромным животом. То ли многоводие у моей золовки, то ли крупный ребенок, то ли останется она в скором времени вдовой с двойняшками… Додумать я не успела.

– Он не мог этого сделать, Хюррем! Не мог!! Его оклеветали!! – слезы вперемешку со словами исторглись из Хатидже, бессильно упавшей на небольшую оттоманку рядом с моей кроватью. Я еще не успела толком привести себя в порядок, но султанской сестре было не до моих резко потемневших волос.

– Не плачьте, султанша, это вредно для ребенка, - на автомате отозвалась я, понимая, что совершенно не хочу сейчас разговаривать с почти вдовой Ибрагима. Знала бы она, кто причастен к его аресту и будущей казни!

Ох, лучше бы ей и не знать.

– Мне нужно поговорить с братом! – почему-то Повелителем она Сулеймана в этот раз не назвала. – Он не посмеет оставить меня вдовой, особенно сейчас!

По-моему, Сулику вообще насрать на то, что Ибрагим муж его сестры. Одним больше, одним меньше… Снова за старого пашу выйдет. Главное, чтобы только на «Явуза» глаз не положила, а то ведь проблем не оберемся.

– Госпожа, Ибрагима-пашу должны будут вскоре допросить, и только после этого Повелитель будет принимать решение о его судьбе, - спокойно сказала я, заматывая волосы шелковым полотенцем, чтобы не возникало вопросов по поводу их резкого почернения. – Возможно, все еще образуется самым лучшим образом.

– Не верю!! – истерично взвизгнула Хати. – Ничего не образуется, Хюррем, понимаешь?! Он ведь просто так его казнит, чтобы в будущем проблем не возникло! Сулейман стал таким же, как наш отец!!

Я начинаю искренне радоваться, что не застала их отца в живых. Судя по полученным мной отрывочным сведениям, Селим Явуз был той еще скотиной. А с другой стороны… как иначе, если ты стал правителем Османской империи? Либо топчешь всех ты, либо топчут тебя. Выживает в итоге сильнейший и подлейший. Закон Зверя во всей красе.

– Возможно, нам следует поговорить с валидэ султан? –дипломатично предложила я. Что угодно, только бы мне сейчас мозги не грузила. Пока ты, милая Хатидже, думаешь, как спасти своего мужа, я размышляю, как лучше и быстрее его убить, не дожидаясь допроса!

В ответ Хати еще более пронзительно заревела.

В дверь деликатно постучались, и после моего раздраженного «Войдите!», в покои просочилась бледная и тоже слегка заплаканная Махидевран. А ей-то что понадобилось?

– Хасеки Султан, - церемонно поклонилась мне Махи. Я не менее церемонно поприветствовала баш-кадину и учтиво осведомилась, что ее привело ко мне. – Мы хотели просить вас… поговорить с Повелителем.

– О чем? – внутри меня все очень неприятно сжалось в комок.

– О судьбе Ибрагима-паши. Напомните ему, что в Манисе Ибрагим спасал его и защищал… Он не мог… - Махидевран сбилась и по ее щеке скатилась малозаметная слезинка. –Он его преданнейший друг и вернейший союзник, госпожа!

Хатидже чуть не придушила ее на радостях, как единственную единомышленницу.

Вот же ж! Свалились два нытика на мою голову!

Честно говоря, мне и самой жаль Ибрагима, но…. Если я признаюсь в произошедшем между нами, последствия будут плачевными! Только казнят нас тогда на пару, а я пока что еще жить хочу. И пусть Сулейман стал милым и довольно толерантным, измену (да еще со своим лучшим другом) он мне не простит! И что делать?

Я сдавленно застонала и сжала руками виски. Голова просто трещала на части, ловить умоляющие взгляды султанш не хотелось.

– Хорошо! – наконец, сдалась я. – Я поговорю с Повелителем, но ничего не обещаю!

– Благодарю вас, госпожа! – лицо Махидевран просветлело от облегчения. Хатидже снова возрыдала, на этот раз – от радости.

– Мне нужно собраться, - неделикатно намекнула я на то, что пора бы оставить меня одну. Минут пять раскланиваясь, девицы наконец-то отбыли в покои Махидевран, где беременную Хати планировалось лечить от невроза сладостями. Что ж, отлично. Мне главное, чтобы они сейчас под ногами не путались.