– Моя мама умерла, но отец-то жив. У него была прекрасная семья, они казались счастливыми.

Мне не нравилось, что он говорил в прошедшем времени.

– Ты приехал в Сент-Луис, нашел Мэнни и следил за ним.

– Я видел его дочерей и сына, они должны были быть моими родными по праву. Я мог бы быть их старшим братом. Я мог бы помогать им, а мой отец учил бы меня поднимать мертвых, но вместо этого он учил тебя. Он учил тебя всему, чему должен был научить меня.

– Это было работой, я тоже обучаю новичков-аниматоров.

– Нет!
– вскричал он.
– Не умаляй важность того, что он учил тебя.

– Я этого и не делаю, просто говорю, что мы с Мэнни коллеги. Он не воспринимает меня, как еще одну свою дочь.

– Но он учил тебя, а моя мать видела в тебе силу, Анита. Я нашел тех, кто рассказал мне о Сеньоре. Они говорили, что она хотела, чтобы ты встретилась со мной. Она говорила, что у нас получились бы могущественные дети.

– Мэнни рассказывал мне об этом, как и о том, что Доминга хотела от него ребенка, потому что тот мог быть силен.

– И я силен.

– Доминга не сказала Мэнни о своей беременности.

– Ты этого не знаешь.

– Знаю, потому что знаю Мэнни. Если бы он только знал о сыне, то попытался бы участвовать в твоей жизни.

– Он не хотел меня.

– Клянусь, что Мэнни любил бы тебя, если бы только знал.

Про себя я считала его тем самым племянником, которого мне описывали как изначально испорченного, а затем осознала, что Доминга хотела меня связать вовсе не с "испорченным”, а с хорошим племянником.

– Он отверг свою истинную силу, когда оставил Сеньору, а вместе с ней и меня.

– Он описывал тебя как вежливого, хорошего парня, Макс.

– Он упоминал обо мне?

– Да, он говорил, что другой племянник Арти натворил глупостей, но ты был выдающимся.

– Артуро во всем терпел неудачи, ни к чему не стремился.

– А ты стремишься так ко многому, верно, Макс?

– Верно, но я жду своего полного имени, Анита. Если отец на самом деле говорил обо мне, тогда назови меня моим настоящим именем.

– Максимиллиано, - сказала я.

Он снова рассмеялся, правда на этот раз смех был хрупкий, с надрывом, как будто звук можно разбить как стекло, если хорошенько ударить. Это был такой смех, который в конечном счете оканчивается невнятным бормотанием в углу. Мне хотелось увести Конни с Томасом от него до того, как это случится.

– Да, да, я Максимиллиано.

Мне хотелось спросить, что произошло в колледже? Хотела знать, как хороший мальчик Макс превратился в чудовище, что мучает души, и в то же время мне нужно было удержать его на линии. Полицейских прибыло больше. Энни показывала машину Конни. Они ищут зацепки, кто-то в форме написал в блокноте: "Попробуй узнать, куда он их забрал."

"Как?" - написала я в ответ.

Он дал кое-какие рекомендации, и я попыталась:

– Так куда вы с Конни и Томасом собрались этим вечером?

– А что? Спрашиваешь, чтобы полиция могла найти их вовремя?

Вот это "найти их вовремя" мне совсем не понравилось.

– Я не смогу прийти к вам на чашечку кофе, если не узнаю, где вы.

Он притих на мгновенье. Кажется, я слышала кого-то еще. С трудом удержалась от вопроса, была ли это Конни, но ни к чему, чтобы он знал, что я слышу что-то помимо него. Я боялась того, что он бросит трубку.

"Не соглашайся на встречу с ним!" - написал детектив в форме.

Я отвернулась от него. Если он назовет мне место, я смогу найти его и детей. Детей Мэнни. Конни была почти моей ровесницей, но она все равно оставалась его ребенком.

Детектив схватил меня за руку, сунув блокнот мне под нос. Я освободила руку и показала ему в ответ свой значок.

– Ты же сам сказал, Максимиллиано. Сеньора, твоя мать, хотела, чтобы мы сошлись. Я видела твоих зомби, они потрясающие. Вместе мы сможем творить потрясающие и пугающие вещи.

– Я не псих, Анита, и не идиот, - судя по голосу, сейчас он был зол.

– Я это знаю.

– Нет, не знаешь. Ты считаешь, я такой же псих, как моя настоящая мамочка.

– Я считала ее злобной, но не сумасшедшей, - ответила я.

На это он рассмеялся.

– Что ж, это честно.

– Встреться со мной, Максимиллиано, и ты будешь поражен моей честностью.

– О, мы на месте, - сказал он, заглушив двигатель машины. Я слышала, как открылась дверца и, кажется, как он ступил на гравий. Точно слышала, как кто-то пытался кричать сквозь кляп. Кажется, это была женщина.
– Кричите для меня, Консуэла. Она была моей невестой, но оставила меня. А теперь она моя навеки.