Увидев, как Роман выпрямился и хочет что-то сказать, замахал руками.

— Нет, нет. Ты не думай. Меня за коммунизм агитировать не надо. Но не всем ведь быть в партии? Как ты считаешь?

Роман пытливо посмотрел на друга.

— Что-то ты не договариваешь, по-моему. Никто тебя, конечно, силком в партию тащить не будет, оставайся беспартийным. Но все-таки, что тебя не устраивает?

— Понимаешь, — Евгений слегка помялся, потом выпалил: — Многие в партию идут из карьеристских соображений.

Роман почувствовал, как кровь жарко бросилась ему в лицо.

— Ну спасибо.

— О присутствующих не говорят, — отмахнулся Немов. — Ты парень честный. Не зря же мы дружим. Да я и не утверждаю, что все. Но многие.

— Ну хорошо, допустим, — подумав, сказал Роман. — Но, во-первых, ты же знаешь, какой идет строгий отбор. Причем решающую роль играет голос первичной организации. А своих товарищей не обманешь. И, во-вторых, если карьерист попал в партию, надо же его искоренять. А кто будет этим заниматься? Легко стоять в стороне этаким чистоплюем...

— Значит, я чистоплюй?

— Конечно.

Евгений подпер рукой голову, бесцельно уставился в окно.

...Заседание комитета шло тихо и спокойно, пока черед не дошел до рекомендации Петрову. Юля еще не успела дочитать до конца его краткую характеристику, как Лада уже подняла руку.

— Ты чего, Бессонова? — спросил Любимов, которому еще не надоело слегка поддразнивать Ладу замужеством.

— Отвод! — вскочила Лада.

— Как же так, — пролепетала Юлия, еще не успевшая сесть. — Он же комсорг...

— Мало ли что, — повела плечиком Лада. — Можно быть хорошим командиром и нехорошим человеком.

— Это чем же я тебе нехорош? — приосанился Аркадий. — Конечно, после твоего Ромочки...

Своей развязностью Петров усугубил дело. Уже насупился Любимов.

— Да, Аркадий, ты со своей любовью решай что-нибудь. Хоть ты и во флоте служил, а не по-морски себя ведешь. Если уж моряк верит, верит твердо.

— Мы уже заявление в загс подали, — буркнул Аркадий.

— В четвертый раз? — ехидно осведомилась Лада.

— Почему в четвертый? — опешил Аркадий. — Кто тебе такую глупость сказал?

— Невеста твоя, Людмила. И она же пожаловалась, что ты ей денег на житье не даешь.

Казалось, что от возмущения глаза Аркадия выскочат из орбит. Он даже начал заикаться:

— К-как не д-даю? Я ж телевизор новый только что купил!

— Нехорошо так о любимой женщине говорить, — упрекнул его Любимов, но голос секретаря явно смягчился.

Да и остальные члены комитета были склонны поверить Аркадию. Неожиданно заговорил Немов:

— Я тоже предлагаю пока воздержаться от рекомендации.

На него с удивлением уставились и Бессонов, и Петров.

— Ну, она женщина, с ней все ясно, — брякнул Аркадий, кивая в сторону Лады. — А тебя-то какая муха укусила?

— А та муха, — раздельно сказал Немов, зло взглянув на Петрова, — что вступаешь ты в партию из-за карьеры.

— Докажи, — зашипел Аркадий.

— Помнишь, ты нам как-то с Бессоновым в общежитии байки заправлял, дескать, к черту завод, в науку подаваться надо. Ну и смекнул, что партийный билет в этом деле не помешает.

— Я так не говорил, — быстро сказал Аркадий.

— Не сказал, так подумал. Вон Бессонов подтвердит.

Члены комитета поглядели на Романа. Тот смутился:

— Разговор, вообще-то, был такой. Но это же давно. Может, Петров передумал.

— Да пошутил я, братцы, — запричитал Аркадий.

— Плохие это шутки, — брякнул Немов и снова замолчал.

— Что делать будем? — Любимов обвел глазами комитетчиков. — Непростой вопрос получился... Наверное, действительно рановато Аркадию в партию. Путаницы в голове многовато.

Аркадий выскочил из комнаты, успев погрозить кулаком Немову и Бессонову и прошипел:

— Тоже мне — друзья!

Стали расходиться и остальные члены комитета. Лада сверкнула глазами на мужа.

— Что ж ты — «не знаю, может быть». Вон Женька как отбрил.

Роман опять вздохнул.

— Да неплохой он парень, Аркадий. Может, действительно ему рано. А может быть, вот оттолкнули его, он совсем чудить начнет. Разве мы доброе дело сделали сегодня? Вон Головкин Виктор Иванович как говорит? Надо опираться на доброе в человеке...