Что — то пошло не так; Дарман знал это.

— Разве мы не должны уже охотиться за плохими парнями? — Найнер встал у транспаристиловой стены, тянувшейся по всей длине комнаты отдыха, и смотревшей на плац. Он уперся лбом в ее гладкую поверхность и сунул руки в карманы повседневки.

— И никаких инструктажей. Что случилось, как думаете?

Дарман сидел, устроив ноги на низком столике напротив кресла, подготавливал себя к разговору со Скиратой, и изнывал от нетерпения. Но когда он снова взялся за комм — Скирата не ответил. Дарман сунул комлинк в карман и в надцатый раз начал прокручивать в голове долгий монолог к Этейн.

«Я не могу вечно сердится за это. Я должен увидеть Кэда. Он мой.»

— Дар?

— Не спрашивай, Ат'ика.

— Кажется, предполагалось что нас перебрасывают в паре с «Дельтой». И где они?

— Слушай, мы ведь ничего не можем сделать, пока нам не дадут хоть какие — то наводки. Или ты собрался вышибать все двери подряд на Корусканте?

— Ладно, Дар. Просто спросил.

— А я откуда знаю? Я просто бесправный рабочий. Мне ничего не говорят.

Корр не вмешивался. Он изучал одну из своих протезных рук; покрывавшая ее синтеплоть была отвернута, а он возился с миниатюрными сервоприводами. Он потерял обе руки выше локтей и, похоже, ему было нужно время от времени видеть эту потерю без прикрас. Иногда он снимал синтеплоть и ходил, не скрывая голый металл, а когда делать было нечего, он даже правил виброклинок на дюрастиловых пальцах — как женщины подтачивают ногти. Дарман считал это бравадой; в обществе с хорошей медицинской помощью мало кто будет замечать одну потерянную руку, но потеря обоих каким — то образом выделяет тебя на пробирном камне человечности. Бесани очень переживала по этому поводу. А Корр был первым солдатом, которого она узнала лично.

— Дар, — наконец, произнес Корр. — Хочешь чтобы я пошел с тобой?

— Куда? — Дарман точно знал о чем тот говорит. Братья — клоны настолько хорошо знали друг друга, что могли думать за других. Как правило, это успокаивало, но сейчас Дарман чувствовал себя как в осаде. — И зачем?

— Потому что тебе не стоит встречать это в одиночку. Пошли, посмотрим на твоего парня.

— Я не знаю где он. Я ушел прежде чем Этейн сказала об этом.

— Ну так спроси ее.

Дарман не знал что ему делать, когда он увидит своего сына. Он старательно вспоминал его лицо, тот момент, когда Скирата положил ребенка ему на руки — о, теперь он знал и понимал почему Кэл'буир тогда выглядел так растроганно — но сейчас ребенок должен выглядеть иначе. Дети растут быстро. В Типоке клоны жили в окружении своих братьев на самых разных стадиях производства — каминоанцы не заботились о том, чтобы скрывать транспаристиловые инкубационные танки. Дарман считал что знает о детях достаточно, чтобы пережить свидание со своим сыном.

— Хорошо. — сказал он. Он снова попытался связаться со Скиратой.

Найнеру не надо было объяснять, чем занимается Дарман. Он подошел к своему брату и остановился, наблюдая.

— Сынок. — голос Скираты был чуть сбившимся, словно его застали во время напряженной работы. Да, теперь он действительно был отцом Дармана: все было официально и легально, по крайней мере на Мандалоре. — Сынок, я беспокоился за тебя. Ты в порядке?

— Угу… Кэл'буир где мой сын?

— В сию минуту он с Лазимой. Хочешь повидать его, верно? Он прекрасный малыш.

— Да.

— Этейн пыталась с тобой поговорить.

Знаю.

— Не прогоняй ее, сынок. Это моя вина. Мне и отвечать.

Дарман услышал, как на заднем фоне что — то сказал Ордо, но не смог это разобрать.

— Я не могу притащить его в казармы, пока тут Зей. Джедаи собирают детей, чувствительных к Силе. Но это только через мой труп. Слушай, сейчас у нас есть несколько проблем, но я буду у казармы минут через двадцать, и мы что — нибудь придумаем.

У Дармана был длинный список вопросов, которые он хотел задать Скирате, и он не мог задать ни один из них. Он отложил комлинк; ему не удавалось собраться с мыслями. Он знал что он хочет сделать сейчас; он был холоден, и все еще шокирован масштабом новостей, но если бы не было помех, не было обязанностей — он пошел бы к Этейн, забрал Кэда и сбежал бы из ВАР…

…куда же? Пожалуй — Мандалор. Он не знал где находится Кириморут, да и Фай говорил что пристанище для беглецов и дезертиров должно оставаться в безвестности.

Дарман скучал по Фаю. Его мечтой — самое подходящее слово для идеала, с которым он сравнивал все вокруг — было собрать вместе его братьев, Этейн, Джусика, всех тех кому он доверял. А теперь, когда к ним добавился еще и Кэд, мечтой стало видеть, как растет Кэд в окружении друзей и семьи. Но там должны были быть все. Он не хотел сбежать и навсегда оказаться оторванным от них.

— Пожалуй, стоит надеть броню. — проговорил он. — Терпеть не могу круглый день париться в повседневке.

Казармы Арка большую часть времени были пугающе пусты — большинство отрядов коммандо было в поле и лишь горсточка оказалась здесь между миссиями, чтобы отчитаться, немного отдохнуть и получить новое оборудование и необходимое обучение. В распоряжении «Омеги» оказался целый этаж. Дарман принял душ и постирал повседневку, затем надел броню и уселся ждать в раздевалке, поставив шлем на колено. Потом к нему осторожно присоединилась остальная троица. Они явно ожидали что он взорвется, если они скажут что — то не то.

Прошли долгие двадцать минут.

— Он идет. — сказал Атин.

Две пары сапог клацали по коридору — и судя по звуку, их выдавали не в ВАР; это явно были мандалорианские сетаре. Походка Скираты изменилась с тех пор, как он залечил лодыжку. Теперь его шаги звучали также, как у любого другого солдата, разве что иногда он все же шаркал, еще не совсем привыкнув к отсутствию хромоты. В казармах он носил полный бескар'гам, словно отучая себя от аруэтии манер Корусканта и его гражданских мод.