Естественно, вскрытые Харальдом неувязки мешали Отто настроиться на триумфально-деловую волну. Вот он и отмахивался, да выдумывал поводы для отсрочки свидания с прежними проблемами.

Возникшая пауза была воспринята Штилем, как точка и Харальд не стал делать из неё многоточие.

– Понял вас, Отто.

– Чудесно, мой друг, - Штиль заметно расслабился. – В ваше отсутствие произошло множество позитивных перемен. В первую очередь, наш эксперимент перешел в разряд рабочих проектов! Я только что закончил письменный отчет, а наш куратор из Берлина собрал все материалы. Он готов отвезти всё и запустить механизм согласований. Положительное заключение гарантировано, сомнений нет. Однако, Харальд, мы с вами опытные бойцы, верно? Знаем, что страховка никогда не бывает лишней. Вы согласны?

– Конечно, Отто. Что от меня требуется?

– Самая малость. Мы сейчас пойдем к нашему куратору и вы расскажете то, что докладывали мне в 1942 году в палатке у генерала Ланца, когда я впервые увидел «образец номер один». Хорошо?

– Никаких проблем, штандартенфюрер.

– Спасибо, мой друг. Только, Харальд… если будет задан вопрос где теперь «образец», прошу вас отвечать «в надежном убежище под охраной моих егерей». Ложь чудовищная, понимаю, но…

– Я сделаю, как вы просите, - Харальд кивнул.

– На вас всегда можно положиться, мой друг!

Дело было, конечно, не в дружбе. Кроме титулов, у фон Хиршфельда и фон Штиля не было ничего общего, какая тут дружба? Просто Харальд был в курсе, какими крупными фигурами играет Штиль и на сколько ходов вперед просчитывает свои партии. Штандартенфюрер не просто юлил, когда речь заходила о якобы пропавшем «образце номер один», он вёл какую-то игру. Очень сложную, весьма рискованную, наверняка прибыльную. Гроссмейстер-интриган – это был ещё один слой личности Отто фон Штиля, ещё одна его маска. И, надо признать, маска успешная. Почему бы ни урвать свою долю успеха, подыграв Штилю?..

…Берлинский гость расположился в кабинете напротив лаборатории, поэтому петлять по подвальным закоулкам, полным загадочных теней и коварных сквозняков, не пришлось. Невзрачный мужчина в режущем глаз цивильном костюме курил и вяло листал отчет фон Штиля. Наверняка он перебирал листки не в первый раз. Увидев Отто и майора, невзрачный заметно оживился, встал из-за стола и пожал Хиршфельду руку.

– Я ознакомился со всеми деталями, - заверил он, когда отзвучало вступительное слово Штиля. – Ваш рассказ, майор, нужен мне скорее, как живая иллюстрация, подтверждение из первоисточника. Я верю каждому слову Отто, но… сослаться на первоисточник намного эффектнее, не правда ли?

– Так точно, - Хиршфельд сел в предложенное кресло. – Изложить коротко или подробно?

– Как вы рассказали это штандартенфюреру?

– Тогда я был ещё штурмбанфюрером, - с улыбкой заметил фон Штиль, направляясь к секретеру. – Подробности не нужны, Харальд, только то, что относится к «образцу номер один».

– Хорошо, изложу именно так, - Хиршфельд кивнул. – Это случилось в середине августа 1942 года на Кавказе…

…- В тот день в упорном бою за Клухорский перевал героически погибли егеря, заходившие на позиции противника с фланга, по особо сложному маршруту. Их вел местный проводник, старый знакомый генерала Ланца, заядлого альпиниста, до войны порядком исходившего Кавказские горы. Именно благодаря этому маневру, удалось вскрыть оборону врага и обеспечить взятие высоты – быстрое, хотя и с потерями. Группа наших героев также была потеряна. Русские взорвали мины и егерей унесло лавиной вместе с проводником. Прихватила эта лавина и добрую треть вражеских солдат.

В ущелье нам удалось найти только кое-что из снаряжения и несколько трупов. В том числе, вражеских. Тела превратились в кровавое месиво. Я видел это сам. Поскольку некоторые останки было тяжело опознать даже по форме, в лазарет притащили все.

– Разве так бывает? – Берлинский гость взглянул на Отто.

– Бывает ещё и не так, - фон Штиль достал из секретера коньяк.

– Кровь пропитала остатки одежды насквозь, - пояснил Харальд. – Местами было невозможно определить, где куски кожи, а где обрывки ткани. Фарш, как я и сказал.

– Ужасно, - гость поморщился.

– Однако прошли сутки, и вдруг к генералу заявился врач из лазарета. Он сообщил, что один из русских на самом деле жив.

– Жив? Этот… фарш?

– Вот именно. Ланц не поленился пойти и посмотреть лично. Но поскольку он не видел изначального состояния тела, то вызвал меня. И, если честно, я был поражен. Вместо куска фарша на носилках лежало вполне оформленное тело, только всё – сплошной синяк. И этот «синяк» дышал!

– Невероятно, правда? – Вновь вмешался Отто. Он поставил на стол рюмки и налил коньяк. – Прошу.

– Утром я снова явился в лазарет – одолело любопытство, и меня встретил не только врач, но и наш… будущий «образец номер один». Он ещё не мог самостоятельно передвигаться, однако пришел в сознание и выглядел почти прилично, синяки остались только местами. На мои изумленные расспросы он ответить не мог, хотя говорил я с ним по-русски. Но «образец» молчал не потому, что не хотел говорить. Просто он и сам ничего не понимал. Всё происходящее было для него таким же шоком, как и для нас.

– Вы ему поверили?