– Он подвергал тебя сексуальному насилию, Крис?

О боже, Габриэль за дверью, он может все услышать. Кристина не хотела, чтобы он знал, только не об этом.

– Покажи мне. Я знаю, что тебе придется вспоминать и думать об этом, но позволь мне узнать как врачу не как твоей родственнице. Держи крепче мою руку и закрой глаза.

Крис задержала дыхание и стиснула теплую руку ведьмы.

Спустя несколько минут Фэй перестала дышать, она тряслась, как в лихорадке ее глаза расширились от ужаса. Кожа стала серой, а губы побелели, но она старалась изо всех сил взять себя в руки:

– О боже, - пробормотала Фэй и ее голос походил на шелест, словно она потеряла дар речи.

Крис закрыла глаза. Она показала лишь часть, не все, иначе Фэй сошла бы с ума вместе с ней.

– Я хочу раздеть тебя, помоги мне немножко. Нужно произвести осмотр, - уже спустя несколько секунд сказала Фэй стараясь унять дрожь в голосе. Крис стиснула зубы и постаралась успокоиться, но ей не удавалось перестать дрожать, зуб на зуб не попадал. Руки Фэй были теплыми и осторожными, она надавливала, слегка стараясь не причинить боль. Через несколько мучительных минут, которые растянулись на столетия, Кристина услышала шелест медицинских перчаток.

– Снаружи есть только ссадины и синяки, но я не знаю, что происходит внутри и мне нужна помощь. Твоя помощь. Ты должна максимально расслабиться и позволить мне сделать внутренний осмотр. Ты сможешь довериться мне настолько?

Крис стиснула зубы. Сможет ли она? Не сойдет ли с ума от ужаса и паники?

– Я буду очень осторожна и сделаю все максимально быстро. Но для этого нужно поехать со мной в клинику. Здесь нет такого оборудования. После того…после того что с тобой делали нужно быть уверенными в том, что внутри нет серьезных разрывов.

Да там все разорвано, мать вашу…Все. Она сама слышала как лопалась ее плоть, она тонула в собственной крови…О боже…когда-нибудь Крис удастся это забыть?

Хорошо, она поедет. Пусть это побыстрее закончится, и тело снова начнет ей подчиняться. А с душой она как-нибудь справиться сама.

– Поедем, раз нужно.

Фэй улыбнулась и взяла руку Кис в свою.

– Ты очень сильная, ты настолько сильная, что мне иногда кажется, наши мужчины не сравнятся с тобой никогда. Мы поставим тебя на ноги снова, вот увидишь.

– Велес…как он? Я так хочу чтобы он пришел ко мне и боюсь…боюсь что он испугается увидев меня такой…такой раздавленной, уродливой.

Фэй снова улыбнулась и тут Крис обратила внимание, что на ее шее, на цепочке висит еще одно обручальное кольцо. Перевела взгляд на одежду – все черное, на лицо бледное и осунувшееся, и побледнела. Фэй в трауре?

– Криштоф погиб, - голос Фэй дрогнул, и она отвела глаза, - Миха убил его, когда пришел за Дианой. Мы похоронили его три недели назад. В тот самый день, когда ты пропала.

Крис сильнее сжала руку Фэй. Как трудно иногда говорить слова сочувствия и утешения они кажутся фальшивыми и пустыми, ничего не стоящими. Крис знала, насколько Фэй была счастлива с Криштофом, насколько счастливым был их брак. Даже страшно предположить какой мрак сейчас на душе у Фэй, как тяжело ей, и она все же находит в себе силы снова и снова нести добро всем им, поддерживать, утешать тогда как сама… О боже, если бы…если бы что-то случилось с Габриэлем…Сердце моментально болезненно сжалось.

– Я в порядке. Я знаю, где его душа, и я знаю, что ему там хорошо. Он приходит ко мне иногда за той чертой, куда вам нет входа. Он в моем сердце. Любимые не умирают, они просто перестают быть рядом. Но они живут в нашей памяти и в наших сердцах, и только мы можем убить их забвением или подарить им вечность.

Они несколько секунд молчали.

– Ты доберешься сама в ванную или тебе нужна моя помощь?

Крис не была уверенна, что сможет, но просить Фэй помочь ей помыться – это слишком. Тем более мысль о душе, о воде смывающей грязь с ее тела вдруг яростно запульсировала навязчиво возбуждая желание сделать это как можно скорее.

– Я справлюсь. Я постараюсь. И Фэй…пожалуйста…то что ты видела..никому хорошо? Они и так сильно страдали. Не говори.

Расстояние до ванной было чертовски огромным. Словно эта проклятая комната находилась на другом континенте. Крис не спеша передвигалась в сторону заветной белой двери, закусив губу, и только мысль о душистом мыле и воде давали ей силы. Она должна все с себя смыть и ей станет легче. Обязательно. Непременно. Иначе и быть не может. Но сделав еще один шаг, она упала. Твою ж мать…от бессилия задрожали губы и слезы застыли в глазах. Беспомощная жалкая униженная. Дверь приоткрылась, и Габриель нерешительно вошел в комнату, увидев Крис на полу, подбежал и поднял на руки. Господи сколько раз за последние часы он таскал ее на руках? Ведь он ранен, его запястья в бинтах и она чувствует запах его крови – раны еще не затянулись. Как же стыдно, что с ней нужно возиться как с маленьким ребенком. Как же паршиво.