– Спасибо. Вы убили большого дракона? У нас не получилось. Осторожно, тут есть еще один мелкий.

Знаком сказав спасибо, я поднялся с корточек и пошел к стоявшим группой остальным членам моей команды. Тем временем они негромко совещались, окружив несколько сильно обгорелых тел:

– Похоже, это пропавшая охотничья партия Зевса, - сказал Смерч.

– Угу. Я вон узнаю Синдбада и Флеша. Как-то ходили вместе и не забыли друг друга, - добавил Род.

– Как же они так?

– Не повезло.

– У меня выживший, - громко сказал я.

– Один?

– Да.

– Остальные?
– спросил Паук.

– Нет. Все уже проверили, - сбоку отозвался кто-то из наших.

– Ха, парень-то, похоже, родился с зубом Кощея во рту!
– определил после быстрого осмотра всю подноготную моего друга Комар.

– Точно жить долго теперь будет!
– а это уже кто-то успел сделать пророчество о будущем.

– Командир!
– крикнул я в сторону тихонько отошедшего порыться среди какого-то хлама Паука.
– Атаман! Рик... Э-э-э, Наваха, говорит, что тут еще должен быть маленький дракон. Хоть я ему и говорю, что мы очень большого уже убили, он все еще волнуется. Паук, есть у тебя что-нибудь успокоительное?

Атаман с улыбкой подошел к нам и вопросительно посмотрел на меня.

– Кореш это мой. Дружбан хороший по прошлому году, - пояснил я.
– Беспокоится.

– Повезло тебе! Друга своего нашел и спас.

Все еще улыбаясь, командир поднял лицо Риккардо и заглянул тому в глаза. Улыбка мгновенно исчезла, лицо атамана исказилось в ужасе.

– Бег-и-и-и!
– дико заорал Паук, но было уже слишком поздно.

Наплыв стены пошевелился и внезапно превратился в настоящее чудовище. Мелькнула огромная лапа, в свете люмосов и масленых факелов тускло блеснули серпы когтей... Рассеченный наискось на несколько частей Род упал на пол пещеры бесформенной, хлюпающей кровью грудой плоти.

Вий, Топор и Смерч только поднимали палочки, как дракон резко повернул в их сторону голову и плюнул небольшим комочком пламени. Трое магов бросились в сторону, вот только Топор не успел. С диким воем объятая огнем фигура упала на каменный пол корчиться в дикой муке.

– Авада Кедавра, - бросил в ту сторону непростительное заклинание Паук, и крик затих.

Тем временем, остальные маги начали со всех сторон обстреливать хозяина логова. В ход шли все подряд заклинания, от простейшего Диффиндо и Вербейра Сангвинум (от меня) до Бомбард и Авад от моих старших товарищей. Вот только все они лишь безрезультатно разбивались о шкуру монстра. Если у того молодого дракона тело было заковано в чешую-кольчугу, то этот матерый убийца был облачен в настоящую кирасу. Впрочем, Авады дракону явно не нравились. Неуловимое глазом сокращение мышц хвоста, и Смерч, как бабочка на булавку в коллекции аккуратного энтомолога, надет на толстые и длинные шипы. Небрежное движение дракона, и кровавым пятном безжизненные ошметки плоти того, кто секунду назад был живым, сильным и опытным магом, расплескиваются по дальней стене.

Маги рассредоточились по периметру пещеры и продолжили обстрел заклинаниями и попытки блокировать конечности дракона. Я же, видя, что мои магические усилия совершенно бессмысленны, от безысходности стал просто швыряться в дракона всем тем, что мне попадалось под руку. Было это, конечно, даже не слону дробина, а вообще - пыль. Впрочем, внимание к себе я все же привлек, когда какой-то железкой метко попал прямо в глаз повернувшего голову дракона. Конечно, не выбил и даже не поцарапал, однако дракон мою попытку оценил по достоинству. Оценка выразилась во взмахе задней лапой и полетевшей в мою сторону кучи всякого мусора. Пришло время рвануть в сторону и рыбкой скользнуть по камням, спасаясь от опасности быть придавленным обломками какой-то искореженной танкетки. Мои ребра такого маневра совсем не одобрили и ответили грустным хрустом и резкой болью. Но пока было совершенно не до них.

Морщась, я поднялся на ноги. Наши дела были совсем плохи. Да, за последнюю минуту дракону не удалось убить кого-нибудь еще, но наша команда и так уже была почти ополовинена. И, что самое печальное, никаких улучшений ситуации не предвиделось. Ограниченные размеры логова не давали возможности разорвать дистанцию, чтобы уменьшить интенсивность перемещений. Так что рано или поздно маги, выкладывающиеся сейчас по полной, но без особого результата, устанут и станут совершать ошибки. А хозяин пещеры не даст возможности совершить больше одной. Если я что-нибудь не придумаю, то все именно так и произойдет. Но что я могу? Что я еще умею? Разве что, попробовать это? Терять-то мне все равно нечего!

Как там учил меня Локхарт? Представить, как что-то очень мягкое и нежное прикасается к поверхности мозга цели, иначе можно повредить... Так именно то, что мне сейчас и нужно! Вообразив себе, как я огромной карщеткой раздираю извилины, плотно уложенные в этом огромном черепе, я поднял правую руку с полочкой в сторону дракона и проговорил:

– Обливиэйт.

Нет. Дракон не упал сразу же и не умер, забыв все, даже как дышать, как те неудачливые мыши, на которых Локхарт мне показывал воздействие Обливиэйта максимальной силы. Магическая сопротивляемость в том числе действовала и на ментальную магию. Но дракон отчетливо на мгновение замер! Пусть всего на мгновение, но замер! И струю пламени он выпустил чуть левее от отбегающего вправо Паука, чем делал раньше.

– Молодец, Чужой!
– мгновенно все понял Паук.
– Сколько сможешь, столько держи его на стирании!
– Вий! Комар! Давайте! Люмос! Обливиэйт!
– атаман поддержал мое давление на мозги дракона, одновременно отвлекая его внимание на себя.

– Люмос! Обливиэйт!
– поддержал с другой стороны Ксендз.

Тем временем Вий и Комар сели рядом друг с другом на колени и начали что-то очень быстро чертить прямо на камнях кровью из прокушенных пальцев. Отвечая на их действия, вокруг стали сгущаться тени, принимая вид какой-то пока еще не определяемой мной фигуры. Впрочем, дракон, как бы по его мозгам мы не топтались, не дал закончить ритуал. Чудовище плюнуло на сохранность своего логова, глубоко вздохнуло и выпустило из поворачивающейся головы просто гигантскую струю пламени. И занятые ритуалом маги заметили ее слишком поздно. Комар успел аппарировать, а Вий так и остался там, где рисовал рунную схему. Остался, в виде горстки праха на камнях.