Смотрела на его вновь опущенную голову. Нет, это невозможно.

— Прости меня, — скомкано прошептал он. — Я неподобающе себя вёл с тобой, нужно было с самого начала узнать тебя и только потом делать выводы, а не наоборот. Я искренне раскаиваюсь о содеянном, Богдана, и я клянусь тебе, что не лгу.

В горле встал ком, и я вновь села на кровать. Глаза чуть защипало. Он так и пробивает меня!

— Я же не могу, — заплакала я тихо. — Хочу, но… что-то не позволяет забыть это и оставить позади… Я правда хочу выбросить это из головы.

Это был тот редкий случай, когда я плакала от жалости к себе. Лорин меня пожалел и меня словно прорвало. Мне было так больно, так обидно, что я не знала, куда себя деть и как успокоить. Бессилие наполнило мои мышцы, и я просто сидела, разбито смотря на ликана, и разрывалась от смятения и досады.

— И не надо, — Лорин виновато и беззащитно заглянул в мои глаза. — Не прощай меня, только перестань так терзаться…

Он отлепился от подушки и теперь сидел чуть поддавшись вперёд. Я могла дотянуться до него рукой, и я тянулась, снова и снова, а кто-то гнилой и мерзкий держал мои сухожилия словно вожжи и ничего не выходило, лишь пальцы вздрагивали от желаемого, но не совершённого действия.

И он, кажется, говорил мне мои же слова. Факт того, что он всё-таки слушал меня, снова вонзился острой стрелой куда-то в грудину. Да почему же так больно?..

— Почему у нас всё так плохо? Почему не может быть проще, как у всех? — зашептала я, вытирая нос рукой. — Неужели мы не заслужили?

Я подавленно начала оглядывать свои руки, будто проблема была во мне.

— У нас всё могло быть нормально, если бы я всё не испортил, ты ни в чём не виновата, слышишь меня? Я ответственен, я виноват, — начал он успокаивать меня. — Просто… просто вини меня. Я — урод и всё, просто тебе не повезло.

Я заплакала ещё сильнее.

— Ну, зачем ты так говоришь?! — теперь слёзы посыпались градом, и меня затрясло от негодования и какой-то непонятной жестокости. — Мне было гораздо проще, когда ты был скотиной! Теперь ты говоришь такие слова… Признаёшь вину и каешься! Зачем? Лорин, я не могу на тебя злиться, но и простить не в силах! Мне плохо от этого и каждый раз, когда мы задеваем эту тему, я начинаю ненавидеть себя и жалеть тебя, а потом вспоминаю, как мы жили и всё меняется… Так снова, снова и снова!

От неведомого горя меня согнуло пополам, и я почти коснулась лбом мягкого покрывала. Он вернулся и сказал, что валялся в лужах вина и блевал из-за меня! Из-за идиотки меня! Он так себя наказывал, винил за случившееся, а я… Я позволила, не поговорила, не протянула руку помощи… Кто я после этого?.

Как только тёплая ладонь коснулась моего затылка, я, забыв абсолютно про всё, схватилась за неё и сильно прижала к голове. Он здесь, он рядом и он не отталкивает меня, он… совершил ужасный поступок, и он был наказан, понёс наказание, нужно отпустить. И я отпущу, вот только не сейчас, на данный момент я раздавлена собственным разумом, который прёт против всех и вся.

Почувствовала, когда ликан потянул меня к себе за плечи. Я не сопротивлялась, лишь сильнее прижалась к его горячему телу и заплакала, как глупая маленькая девочка.

Успокоение принесло что-то новое. Я почти лежала на коленях у Лорина, крепко обнимала его за шею и… уходить не собиралась. Жар его тела согревал и меня, а постоянно подымающаяся и опускающаяся грудь напоминала мне о том, что мы все ещё живы и придётся ещё побороться. От него странно пахло. Кажется, потом, но я лишь сильнее прижималась носом к его шее, ища такого необходимого успокоения. И он обнимал меня в ответ, сжимая крепко, позволяя двигаться. Он отпустит, если я захочу уйти, поэтому я планировала остаться тут навсегда.

— Всё, Богдана, эту тему больше никогда не затрагиваем, — вдруг серьёзно заговорил ликан, вынудив меня открыть глаза. — Я уже говорил и скажу в последний раз: своё отношение покажу на деле. Ты — моя альфа. Мне больно видеть тебя такой и, понимая, что причина твоих слёз я, себя я ненавижу, но только никак наказать не могу. Отныне мы будем жить в мире и согласии. Я не буду ничего от тебя утаивать, отвечу на любой вопрос и буду всячески тебе потакать, поэтому можешь выдумывать желания, я исполню. Лишь умоляю тебя не просить меня о свободе. Это то единственное, что сделать не могу. Без тебя мне жизни нет, а мой волк не позволит мне подохнуть, и ты не уйдёшь. Пусть звучит ужасно, но это моё условие, в остальном ты вольна делать выбор самостоятельно. И когда мы скажем нашей стае о твоём новом статусе, они будут подчиняться тебе в равной степени, что и мне. Отныне все мы семья, а ты неотъемлемая её часть. Я — твой, а ты — моя. Прости, что решил без тебя, но я плохой ликан, поэтому ты не должна быть сильно удивлена. Ещё раз извини, что у нас всё пошло не так, как у всех и начали мы хреново, но мы продолжим лучше остальных.

Я чуть зажмурилась и пара слезинок скатилась по моему лицу. Я — часть стаи? Не рабыня? Не низкосортное существо? И кажется, у меня теперь… альфа появился. Странно. Он такой плохой, но… такой хороший. Сильнее прижалась к нему.

— Не обижай меня больше, пожалуйста, — прошептала я хриплым от рёва голосом. — Я всё буду делать, только не становись тем страшным мужчиной, что забрал меня от отца. Это всё, чего я желаю…

На этот раз объятья усилились из вне. Почувствовала, как его подбородок прижался к моему затылку и… он поцеловал меня куда-то в волосы. Шмыгнула носом.