– Если такие зубищи, змеи, хвост и глаза с вертикальным зрачком – это домашняя форма, то я боюсь подумать, какова боевая, - ошарашено выдохнул Гарри.

– В боевой он весь в роговых наростах и шипах. Но это я тоже видел только на рисунке. Типпи! Типпи, ты здесь?

– Что угодно хозяину?
– раздался от дверей мелодичный голос, и резко обернувшиеся присутствующие увидели рыжеволосого стройного эльфа с глазами цвета топленого шоколада. Волосы его тоже были коротко острижены, а скулу пересекал довольно заметный бледный шрам. Одеждой ему служила такая же странная тога, что и у Калиора.

– Кто вы?
– Северус пришел в себя первым.

– Типариэль, сир, - эльф поклонился.
– Для меня большая честь прислуживать наследному принцу Темной династии. Особенно теперь, когда господин наш Балтазар дал Проклятым разрешение ступить на родную эльфийскую землю и обрести прощение.

– Что? А подробнее? И что это на тебе надето?
– отдельные факты о домовых эльфах, их странной магии, позволявшей творить немыслимые вещи, их гротескное уродство, верность определенной семье, постоянные самоистязания – все это будто раскладывалось по полочкам и обретало смысл.

– Полотенце, как и положено слуге благородного дома Поттеров, не заслужившему одежду. Обрести одежду – значит потерять поддержку рода и погибнуть. Страшное наказание, особенно если до этого триста лет ждал избавления от проклятия.

– Какого проклятия? Да что вообще происходит? БАЛТИ!
– рявкнул никогда не отличавшийся терпением лорд Принц в полной уверенности, что несносный супруг совершенно точно его услышит.

– Звали, о, мой прекрасноглазый повелитель, тиран и безумно сексу… о, Типпи!
– Балтазар, наконец, соблаговолил заметить свидетелей его излияний, которые совершенно точно не были обожаемым Тхашш.
– Ты чего здесь? Накрывайте на стол. Я голоден, как зверь. Оххоролу уже собрали?

– Да, господин.

– Сними этот портрет и отправь его в нашу спальню, Типариэль, - перебил распоряжавшегося супруга Северус, - а я пока потолкую с оригиналом, который ЗАБЫЛ меня предупредить… чисто случайно, разумеется, что я держу в рабстве своих соотечественников.

Эльф поклонился и исчез, Хешшш и Гарри с интересом ждали объяснений, а Балтазар обезоруживающе улыбнулся и проворковал:

– Не ругай меня, я беременный… ну, почти, - уточнил он в ответ на скептически изогнутую бровь.
– Ты бы все равно не поверил.

– Теперь верю. Объяснишь?

– Всем вместе за столом через десять минут. Гонг!
– неожиданно закончил демон, и по дворцу прокатился низкий, густой звон, призывавший в столовую.
– Дети, не задерживайтесь. Балти, идем с нами.

Ухмыляющийся портрет послушно соскочил со стены и поплыл по воздуху за своим оригиналом, который, по-хозяйски обняв Северуса за плечи, повел его прочь из комнат Хешшш и Гарри.

Столовая оказалась очень светлой: стена, тянувшаяся вдоль не слишком длинного стола, была стеклянной. За толстой прозрачной перегородкой виднелись горы, подернутые голубоватой туманной дымкой, зеленый лес, подступивший к самой кромке зеленого луга, и огромный красный шар Ока – солнца здешнего мира.

– Какая красота, - с удовольствием сказала Нарцисса, усаживаясь на свое обычное место – за мужем, слева от кресла мессира.

– Да, просто земля обетованная, - задумчиво отозвался Люциус, щуря синие миндалевидные глаза и накручивая на тонкие пальцы прядь волос.

– Я так рада снова видеть вас такими. Тебя и Северуса, - призналась она, нежно дотронувшись до его плеча.
– Вы здесь совсем другие.

– Здесь все другое. Когда мы вынудили Балтазара привести нас сюда впервые, у меня было ощущение, что я вернулся домой. В древнее, родовое, почти забытое гнездо, которое меня ждало все это время. Я натыкался на забытые вещи, назначения которых не помнил, обращал внимание на закладки в книгах, оставленную расческу с запутавшимися в ней несколькими светлыми волосками, дотрагивался до вещей, которые когда-то принадлежали мне, и испытывал двойственное чувство. С одной стороны, принц Эллеманил – это я. А с другой… я не помнил тысяч ночей, проведенных с супругами, тысяч дней, которые я коротал в библиотеке, часов, потраченных на купание в водопаде… не помнил ничего, что было моим. Это наводило на мысль, что я – лишь вор, предатель, обманувший Балтазара, притворившийся его супругом, а на самом деле являющийся жалким смертным, Люциусом Малфоем, и просто не заслуживаю такого счастья – быть здесь, быть любимым.