– А теперь?
– тихо спросила Нарцисса. Они были одни, а Люциус так редко делился с кем-либо своей печалью и сомнениями.

– Когда он умер, мы с Северусом… да что я тебе рассказываю? Ты ведь сама знаешь, как нам всем было тяжело. Так вот однажды мы не выдержали и пришли сюда. Бродили по лесу, где все буквально дышало ими. Нами и нашим демоном. Потом нашли архивы, долго разбирались, что к чему, вникали в схемы эльфийских заклинаний… каждый раз нам все сложнее было отсюда уходить. Записки Мора были точно такими же, как у Северуса: четкий почерк, вычерченные схемы, исправления, посторонние язвительные замечания, наблюдения. Бумаги Элла были до отвращения аккуратными, выверенными, будто он переписывал их начисто. Мы были собой, даже потеряв память, я понял это в один из дождливых вечеров, когда прочел собственные стихи, посвященные супругам. Они так точно отражали мои чувства, что я едва не сошел с ума, пытаясь вспомнить то, что забыл. И не мог.

Он замолчал, и умница-жена не стала больше ничего спрашивать, в душе радуясь, что самое страшное позади.

– Где дети?
– с порога спросил появившийся Балтазар, не выпуская из объятий Северуса.
– Я не попугай по сто раз все повторять.

– Мы здесь, - Гарри и Хешшш устроились рядом с усевшейся на свое место Розалиндой.

– Отец!
– в столовую прибежали Драко и Блейз.
– Тут так здорово! В реке есть рыба. Голубого цвета. И розового.

– Рад, что тебе нравится, - отозвался Люциус.
– Присаживайтесь.

– Балтазар хочет нам кое-что рассказать, не так ли?
– ехидно заметил Северус, усаживаясь по правую руку от Старшего.
– Типариэль!

Около него появился все тот же рыжий эльф в тоге и поклонился:

– Креветки в белом вине, соус из…

Нарцисса тихо охнула и переглянулась с Розалиндой.

– Что это значит? Типпи?

– Да, мадам, - улыбнулся эльф.
– Спасибо мессиру, который был так добр, что…

– Принеси оххоролу, светлого виноградного сока и морковки. Побольше, - перебил его Балтазар.
– И смени эти фривольные тряпки на нормальную одежду, я вас простил, и одежда отныне не является символом изгнания из рода. Старейшина Принцев все подготовил?

– Да, господин, - рыжеволосый снова поклонился.
– Хозяев Принца и Малфоя можно забирать.

– Лил и Джи?

– Уже здесь, Темное Крыло, второй этаж, гостевые апартаменты Тьмы.

– Прекрасно. Прикажи оттереть до блеска ритуальный зал, он мне понадобится на рассвете.

– Да, господин.

– Иди, Типпи.

Эльф исчез, а демон обвел присутствующих взглядом насмешливых зеленых глаз:

– Что, никто не задумывался, почему домовики называются эльфами? Откуда у них магия, которая сильнее людской? Почему они боятся получить одежду? Почему беспрекословно подчиняются заведомо более слабому хозяину? Ну-у-у, друзья мои, что-то вы совершенно нелюбопытны, как я погляжу, - Балтазар насмешливо фыркнул и принялся терзать огромный серый плод, появившийся перед ним на тарелке.

По форме тот напоминал небольшую дыню. Заблуждение стало очевидным, когда демону удалось расчленить его острым ножом и обнажить антрацитово-черное нутро, пахнущее чем-то свежим и водянистым. На вид мелкие высыпавшиеся кристаллы больше всего напоминали угольки.

– Что это?
– поинтересовался Гарри.

– Оххорола, - ухмыльнулся демон.
– Пробовать не советую… очень специфично на вкус.

– Так что с эльфами?
– напомнил Люциус, которого экзотический плод Мертвого Дерева ничуть не заинтересовал. Балтазар и не такую гадость ел с большим удовольствием.

– А что с ними? Вашему Высочеству не довелось, конечно, пожить в то время, когда началась война наших народов, - целая горсть мелких угольков исчезла у рассказчика во рту, и он продолжил: - В то далекое время я сам был еще мал, а потому лишь смутно помню, что рассказывал мне Князь. На самом деле считать эльфов красивыми и слабыми существами – большая ошибка.

– Неужели?
– вставил Северус, приступая к креветкам.
– Я-то думал, чего ты так над нами трясся все время?

– Не перебивай, - ухмыльнулся Балтазар.
– Просто эльфы и два моих собственных супруга – это разные вещи. Так вот. Первый мирный договор был нарушен остроухими, причем довольно цинично, несколько сильных демонов попали в ловушку и погибли без права посмертия. Среди Темных было немало талантливых Некромантов, причем Высших. Князь разозлился и проклял чародеев обеих эльфийских династий. Он сказал, что отныне эти гордецы будут слугами самых ничтожных созданий из владеющих Силой – хумансов, то есть людей, смертных. Вместо красоты у них будет уродство, вместо разума – инстинкты подчинения и стремления угодить, вместо холодности, которой те так гордились – горячая любовь к хозяевам. К ранее презираемым ничтожествам. Сильнейшие маги этого народа превращались в слуг, высшие знания, которые копились тысячелетиями, теперь использовались для чистки котлов и готовки еды. Красивые шелковые одежды заменялись полотенцами и наволочками. Все это должно было длиться до тех пор, пока демон-хозяин не разрешит слуге ступить на исконно эльфийскую землю. Как в нашем случае. Так что Типпи, Каппа и прочие, что жили в Поттер-мэноре, теперь вернули себе лицо. Пока они на Иссинавалле, они будут прежними. Разве что остриженные роскошные волосы не отрастут так быстро, и не заживут шрамы. Они не перестали быть слугами, но разум и внешность к ним вернулись. Среди наших домовиков нет ни одного достаточно древнего, чтобы помнить, что такое свобода. Они смертны, хоть и живут очень долго. Все они родились в неволе и даже довольны своей судьбой. Из родов их выгнали. Соотечественники отреклись от тех, кто когда-то был элитой эльфийского народа – магами. У остроухих с тех пор рождалось мало волшебников, ведь гены и знания некому стало передавать. Делинталиор – счастливое исключение, своего рода эльфийский магглорожденный.