… Вавилон. А если бы не поцеловал его? Если бы гордыня и робость (блядь, как мне было страшно) взяли верх и я ушел? Если бы… если бы… Но, все случилось так, как должно было случиться. Он – простил. А я – понял. Спасибо, Голд. Разве мы танцевали тогда? Нет, прорастали клетками друг в друга. И говорили без слов «Я люблю тебя», «Да», «Прости», «Хуйня, не извиняйся», «Как мог совершить такую ошибку», «Заткнись, Солнышко, мы тут, остальное не важно», «Я никогда…», «Не зарекайся». Это второе.

…Мой рот был водоемом, а он задыхающейся рыбой, вытащенной на берег. Круговерть плоских фраз: когда рейс… кольца… не надо клятв… всего лишь время… Хуйня! Его поцелуй после как за глотком воды - только это имело смысл. Это – он хотел скрыть. А я, мелкий пизденыш, был слишком растерян, слишком перегружен. Рецензия, Линдси, Брайан, становившейся пародией на самого себя, ночной разговор, соблазн Нью-Йорка, я не мог отделить зерна от плевел. Если бы хоть на минуту подумал через "он". Ведь то, что карий блеск подернут тиной, увидал только во время этого поцелуя. Я не уехал бы. И реализовал бы себя в Питтсбурге, уверен, смог бы. И изменил бы судьбу. Проклятое «бы». Третье - его взгляд во время поцелуя.

Должен позвонить. Похуй… Будь что будет. Мы не вместе. Он сказал – я услышал. Даю установку: "Джастин Тейлор успешный, востребованный, самодостаточный художник". У меня не пропало вдохновение и хороший доход. Любящий Гектор, жизнь в Испании, перспективы.

…Не учел только одного - ударную волну его голоса.

– Брайан? Привет. Это Джастин… Хорошо…

Вместо минуты прошли все пять, когда он снова берет трубку. Вопросы…

– Дафни… Она долго сопротивлялась, но…

Его интонация морозит как криогенная установка.

– Извини, что беспокою… Это срочно. Постараюсь коротко. Я знаю про открытие выставки Сары. Ты пойдешь?... Будешь пересекаться с ней?.. У меня небольшая деловая просьба. Не могу дозвониться ни ей, ни агенту. Очень нужно, чтобы она сегодня знала, я согласен на совместный проект. Кого просить? Дафни нет в городе. Спасибо. Мой номер высветился? Пожалуйста, пусть она перезвонит.

…Блядь, как трудно говорить. Не слышу его слов. То есть, воспринимаю фразы, представляю как двигаются его губы, пульсирует дыхание. Понимаю смысл, да, скажет Саре, но как по титрам в немом кино. И тут моя установочно-защитная капсула лопается с треском.

– Привет Дэбби, Майклу… И... Брайан, два слова. Ты получил то, что хотел?

Через океан ощущаю, как он подбирается - гепард перед прыжком. Молчание можно резать ножом. Его «да и получил» с «по-брайановски» безупречными полутонами: немного насмешки, немного иронии, остальное «не лезь, мальчик, не в свое дело». Но я лезу.

– Ты счастлив?

Снова «да». И «пять минут истекли». Блядь, не буду унижаться.

– Я тоже счастлив. С Гектором.

Откуда? Откуда здесь сигаретный запах, давно ведь не курил. Откуда на губах вкус виски и его языка? Теснота в джинсах… Перед глазами сизые всполохи на фиолетовом собираются в силуэт… Блядь!

Он прощается, отключается.

Выпить - забыть...

…Замечаю, что пока говорил, нарисовал на обрывке бумаги его профиль. Ебаное подсознание…

POV Брайан

Питтсбург. Февраль 2008.

Питтсбург не Нью-Йорк, выставка скромнее, но, Сара не была бы Сарой без крезанутых идей.

Не особо интересно, потому как, нет смысла себе врать, нахожусь в состоянии полураспада. Какого хуя он звонил… Но – обещал. Ллойд пока нет, опаздывает. Ладно, посмотрим по диагонали.

Фоном на все залы музыка Гершвина, начинаю под «Рапсодию в стиле блюз».

...Черная комната: стены, пол, потолок. На них яркие коллажи из фотографий, то ли под «а-ля супрематизм», то ли «похоже на сюрреализм», не силен в искусствоведении.

…Зал «Стилизации». Под Уорхола (как же иначе, - Питтсбург): доскональные фотоповторы его картин. Модели выбраны «под» Мэрилин, Че, Дина, Марлона, Джаггера… много. Стилизация под рекламу начала века. Еще что-то, не могу сконцентрироваться. Странно, простовато для Ллойд, халтурка, однако.

…Мировые гей-прайды, - занятный взгляд.