Симон, увидев противника, не растерялся и крикнул своим подчиненным: "Все в линию, копья к бою! А вы, синьоры, в проулок прячьтесь и не высовывайтесь!"

Пехотинцы, строились в линию, щит к щиту, перегораживая улицу и ощетиниваясь копьями. " Чёрт! Они же нас сомнут!" - думала Саша, поворачивая коня в сторону проулка. Ей, очень хотелось отругать последними словами Настю, которая, уже успела скрыться, и её затею.

Сарацины, немного замешкались, потом, вперед выехали охранники, опустив копья, и обнажив мечи, плотной массой атаковали строй пехоты. Все звуки, за спиной Саши, слились в один общий скрежет: и треск копий, и лошадиное ржание, и лязг клинков. Девушка обернулась и увидела картину разгрома. В центре их позиции, строя не было, но и сарацин, осталось семь человек. Эти всадники, пытались добить выживших пехотинцев. Возле дальнего края улицы, Симон, прижавшись спиной к забору, отчаянно отбивался от двух конных сарацин, а не далеко от Саши, трое пехотинцев отбивались от пятерых охранников. Первым желанием девушки, было сбежать отсюда, но чувство вины ее остановило. Ведь их охранники, умирали из-за Настиной глупости и жадности, и ее, Саши, попустительства. Ведь она, не пыталась отговорить подругу, пошла на поводу её желания. Девушка, обреченно выдохнула, надела щит на руку, мысленно чертыхнулась и потянула меч из ножен. Потом, пришпорила коня и атаковала одного из ближайших к ней, сарацина, одного из пятерых. Она, напала сзади и ударила, мечем ему по руке, державшей меч. Рубила, как ей показывали Настя, когда-то, а потом и Вираб, с потягом, как будто, пытаясь ее отрезать. Противник, закричал, а его рука, повисла вдоль тела, выпустив оружие, а девушка, напала на следующего врага. Она, привстав на стременах, рубанула его сверху, особо не метясь, лишь бы отвлечь от пехотинцев. Меч звякнул по воротнику кольчуги сарацина и начал резать халат. Один из пехотинцев, сообразил, что кто-то пришёл на помощь и ударил этого араба, своим копьем в живот.

Конь Саши, начал злиться, он пытался кусать вражеских коней и лягать их. Ему удалось дотянуться до задней ляжки коня третьего всадника и укусить за неё, тот дернулся и удар меча всадника, смазался.

Александра, решила, что дальше справятся без нее и, повернула коня в сторону Симона. В этот момент, предводитель каравана, решил, что наступил момент для прорыва их группы. Он, прокричал команду и тронулся вперёд, разгоняя своего коня на рысь. Его и Сашин путь, пересеклись, а конь девушки, увидев молодого жеребца, взвился на дыбы и ударил копытами в круп своего соперника. Вражеский конь, сбился с шага, а Саша, чудом не выпав из седла, махнула своим индусским тальваром и его острием разрубила ему шею. Кровь, брызнула из раны, а животное стало падать. Чувство опасности девушки, взвыло, своим боковым зрением, она увидела, как к ней, приближается острый наконечник копья. Действуя машинально, успела подставить под удар свой щит. Словно в замедленной съёмке, она видела, как острие упирается в плоскость ее щита. Сам щит, давит на ее грудь и живот, а затем, какая-то могучая сила, вырывает ее из седла. На миг, она ощутила чувство полёта, " Только ничего не сломать!" - промелькнула мысль, а затем, был очень сильный удар, который, выбил из неё дух. Её мутнеющий взгляд увидел, как вражеский предводитель, придавленный тушей своего коня, что-то кричит каравану и машет рукой. Кто-то из его сыновей подъезжает к нему, на помощь, но старик, приказывает ему двигаться дальше. Последнее, что осталось в памяти Саши, как мимо ее лица, мелькают копыта лошадей, караван уходил на прорыв, затем, сознание девушки потухло.

Позже, много позже, Саша не могла сказать, сколько времени она провела в беспамятстве, но очень хорошо запомнила, как вернулось к ней сознание, и пришла боль. У неё болело все тело, особенно спина, зад и стоял гул со звоном, в голове. Вспомнив, что с ней произошло, она, внутренне похолодела от ужаса, вдруг позвоночник сломан, тогда, уж лучше умереть, чем быть калекой. Она попыталась пошевелить пальцами на руках и ногах и мысленно поблагодарила бога, когда почувствовала свои конечности. По мере прояснения сознания, боль становилась сильнее и наконец, стала такой, что Саша не выдержала и завыла. Из глаз побежали слёзы, когда она их открыла, то изображение плыло, все было мутным и от этого, её тошнило. Она перевернулась на бок и сквозь всхлипывание, выплевывала, все ругательные слова, которые могла вспомнить.

Когда зрение прояснилось, увидела, что кто-то перенес ее с улицы, в комнату незнакомого дома и положил на кровать. С неё сняли шлем и пояс с оружием, а кольчугу оставили. Темнота в комнате, не позволяла ей, рассмотреть её убранство. Только, в двух открытых окнах, виднелись отблески далекого пожара.

На ее крик и ругань, в комнату вбежала Настя, держа лампу в руке и с криком: " Александра! Слава Богу, ты очнулась! ", бросилась к ней. Подбежав к её ложу, опустилась на колени и уткнулась в Сашин бок. Рыдая, сквозь всхлипы причитала:

– Прости, Саша, прости меня глупую! Грех жадности обуял меня, из-за него чуть тебя не потеряла. Прости!

– Бог простит, тебя Настя, - прошептала Саша, внутренне борясь с болью и пытаясь взять себя в руки.

– Я, уже далеко отъехала, оборачиваюсь, а тебя нет!
– Сквозь всхлипывание, рассказывала девушка.- Я вернулась на место схватки, а все уже закончилось. Арабов нет, наш десятник, кого-то добивает и ты, лежишь на середине улицы, раскинув руки. Я когда тебя увидела, чуть сознание от страха не потеряла. Как подумаю, что из-за моей глупости, ты могла погибнуть, жить не хочется!

Тут, послышались тяжелые шаги и, в комнату зашёл Симон. Выглядел он уставшим, каким-то помятым и озабоченным.

– Очнулись госпожа, это хорошо, а то, ваша подруга чуть с ума не сошла. Какой бес, вас в драку потащил?

– Я помочь хотела,- ответила девушка, не много успокоившись и справившись с болью,- ведь вас убивали.

– Эва, как!- удивился десятник.- Чтож, спасибо за помощь. Парней, вы и вправду спасли, только вам самим досталось. Впредь наука будет. Теперь, вам необходимо Бога благодарить за то, что защитил, за то, что дал вам, добрый доспех и крепкий щит. А умирать в бою, это наша работа.

Он замолчал, Настя всхлипывала, по-прежнему, стоя на коленях возле кровати. Саша, желая отвлечь себя от боли, спросила:

– Много воинов уцелело?

– Трое,- мрачно ответил Симон и перекрестился.

– А вещи мои где, и как там с караваном этим?

– Вещи твои, Госпожа, все здесь, в комнате. Меч ваш и щит, шлем тоже здесь, его сняли, чтобы не мешал. Кольчугу снимать не стали, так как побоялись тело ворочать. Вдруг кости, внутри сломаны, только хуже будет. А арабы уехали. Как только, ваш жеребец, коня предводителя свалил, они на прорыв и пошли. Вас, один из его сыновей, копьем ударил, наверное, за родителя мстил. За остальными, уцелевшие охранники умчались, не стали нас добивать.

Он, ненадолго замолчал, опять переживая прошлый бой, затем продолжил рассказывать:

– Любит вас Господь, госпожа и удача воинская. Мы, после боя с прибытком оказались.

– Какой прибыток, Симон! Весь твой десяток полег, да и я, вот лежу!

– Так-то, оно верно. Только, на коне их главного, были седельные сумки, а в них, видимо, все золото семьи и украшения жен. Он, все самое ценное, при себе держал, как глава семьи. Не выбрасывать же, теперь это добро, полторы седельные сумки монет и колец с серьгами, да ещё, оружие всякое, броня и пара лошадей. Бог, взял с нас много, но много и дал. Грех, отвергать его подарки, может обидеться и больше ничего не дать. Вот так-то. Вам, госпожа, теперь лежать надо, около трёх дней. Не вставайте и кольчуга, пусть одета будет, она как скрепы, ваше тело держит. А я, во двор пойду, к парням, что-то, на улице какие-то бродяги появились. Да, ещё, благородные синьоры, заклинаю, держите рот на замке о нашей удаче. Сильные мира сего, могут захотеть отнять добычу, а своим парням я сам об этом напомню.