– А я откуда знаю? – резонно возмутилась Аня.

Как ни странно, она не выглядела испуганной или хотя бы чуть удивленной, словно шастать по чужим глоткам было делом совершенно обычным. Вероятно, ум приспосабливался и быстро грубел, привыкая к однообразным кошмарам Сансары. На этот раз появилась только брезгливость.

Схватив Аню за руку, я решительно шагнул вперед.

Чудовищный язык моментально поднялся под нами, протолкнув глубже. Пасть сделала быстрое глотательное движение. Нас, как на санках, понесло вниз по спирали. Крепко обнявшись, мы стремительно неслись по скользкому пищеводу в темноту неизвестности.

Знаков здесь не было. Я опасался проехать нужный нам поворот, хотя и не мог изменить направление спуска. Впрочем, жизнь представлялась точно такой же: иллюзия выбора и ни малейшего контроля над условиями и обстоятельствами. Мир переваривает нас живьем. Мучительная смерть в чьем-то желудке ничуть не хуже растянутой агонии старости.

К счастью, «русские горки» длились недолго. Нас выбросило на ровный твердый пол, украшенный полупрозрачной цветной мозаикой.

После кувырков в теплых кишках голова еще кружилась. Пришлось присесть, вцепившись в Анечку. Вестибулярный аппарат боролся с дезориентацией. Рассогласованные сигналы от органов чувств давали противоречивую информацию.

Вскоре наши глаза привыкли к яркому свету. «Маяком» оказался настоящий дворец. А скорее, собор, судя по богатству и помпезности внутреннего убранства.

Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, стояли шесть массивных каменных порталов: зловеще-бордовый, пепельно-серый, темно-зеленый, нежно-голубой, горделиво-оранжевый и ослепительно-белый. Между ними возвышались статуи – как уродливых, так и прекрасных существ, будто подсказывая миры в которых они обитают. Среди них нашлось место и для человека. Обнявшиеся мужчина и женщина застыли у голубого портала, а небольшой размер «памятника» как бы подчеркивал их незначительность рядом с величием грозных соседей.

В центре зала играл гранями большой желтый кристалл. Пространство над ним словно перекручивалось и росло вверх, заканчиваясь прозрачным куполом на головокружительной высоте. А может, его там и вообще не было. Сверху безмолвно и равнодушно смотрела холодная бездна, мерцая и переливаясь миллиардами звезд.

Не было никаких сомнений, что они настоящие. Интуиция подсказывала, что виртуальность ограничивалась этими стенами. Кажется, этот «планетарий» служит воротами между Сансарой и физическим миром.

Это грандиозное зрелище завораживало, наполняя душу трепетом и восхищением перед масштабом вселенной. Я чувствовал себя словно нарисованным на бумаге, взирающим на непостижимую для двумерного существа высоту. Поистине, мы живем на ничтожной пылинке, крутящейся вокруг крохотной звезды в дальнем углу малозаметной галактики. Претензии человека на трон «царя природы» удивительно глупы и нелепы.

Потрясенный, я лежал на полу и рассматривал звезды. Там живут существа, подобные Маре. Что они в действительности хотят от таких букашек, как я? Неизвестность теперь пугала больше всех монстров Сансары.

Вдруг захотелось наверх. В хорошо понятный нарисованный мир с известными правилами. А здесь перекресток измерений, для которых нет даже тела. Я существую только как часть программного кода. Что будет, если засосет в один из порталов?

Я оглянулся в надежде вернуться, но «сфинктер», откуда нас только что выбросило, стыдливо закрылся металлической шторкой.

– Всё, как в «Легенде о Защитнике»… – шептала Аня, переходя от одной статуи к другой. – Ворота Шести Лок!

– Что за локи? – спросил я, заметив, что из порталов к кристаллу тянутся струйки какой-то субстанции.

– Грубо говоря, миры адов, голодных духов, животных, людей, богов и асуров. Похоже, эти сооружения притягивают или перенаправляют поток сознания из бардо. Вот что одушевляет мобов! Невероятно! Сейчас мы видим то, что делает их разумными! – в ее голосе прозвучало почти религиозное восхищение. – Сеть таких маяков и создала Сансару!

– Главное – ничего не сломать! – торопливо предупредил я, вспомнив задание. Если всё так, то «черным кроликам» следовало бы молиться столь сакральному месту. – Осторожнее! Надо зачистить здесь каких-то паразитов.

– Этих? – Аня показала на мои ноги.

Меня едва не вырвало от отвращения. Пока я изумленно пялился на Маяк, ступни покрылись мертвенно-бледным пушком, в котором волнами качались тонкие волоски червячков.

– Что это еще за хрень?! – я нагнулся, чтобы стряхнуть с ног эту мерзость.

– Стой! Не стряхивай! – Аня схватила меня за плечо, успокаивая. – Это плесень-живоглот. Мутация «живой стены» из Цитадели. Так только разозлишь. Она размножается от тряски и расползется еще быстрее.