– А почему он тогда не израсходован? Точно тот самый показываешь?

– Откуда бы у меня взялся другой? Какой есть, такой и показываю.

– Загадка. У всех кончились, а у Теоретика нет.

– После будем ребусы разгадывать, - Грек уже стоял на ногах.
– Нам еще до места ночлега топать и топать.

Как выяснилось чуть позже, наши приключения в тот день еще не закончились. Буквально через каких-то пару часов ходьбы нам повстречалось место недавней трагедии. Которая произошла день-другой назад. Мы стояли посреди небольшой поляны, окруженной плотным кольцом могучих секвой, держа оружие наготове, в то время как Гудрон осматривал ее внимательнейшим образом.

– По ходу, все здесь, - в ответ на молчаливый вопрос Грека, сообщил закончивший осмотр Гудрон.
– Их же тогда пятеро было?

– Пятеро.

– Тогда точно все. Сноуден, кстати, и топор твой нашелся, - обратился он уже к Грише.

– Пусть топор тут и останется, - нервно поежился Гриша. И, тревожно озираясь по сторонам, добавил.
– Командир, может, ну его и дальше Шерлоков Холмсов собой изображать? Вдруг гвайзелы сюда вернутся?

– Уходим!
– кивнул Грек. Но не потому что проникся словами Сноудена: смысла оставаться здесь дальше, не оставалось никакого.

Это были именно они. Те самые люди, которые однажды стали нашими случайными соседями по ночлегу. Вернее, их останки. Осколки костей, окровавленные клочья одежды...

То, что осталось от пяти человек, спокойно поместилось бы теперь в рюкзак не самой большой емкости. Но их нам ни за что бы не признать, если бы не часы. Те самые, которые мне пришлось обменять на тушенку в Фартовом в первый день моего пребывания в этом мире. И если сами часы могли оказаться случайно - нынешний владелец, от которого сейчас осталась горстка перемолотых в труху костей да пара лоскутьев ткани, мог их потерять, обменять или подарить, то топор, который они присвоили, уходя со стоянки раньше нас, вряд ли очутился здесь волей случая. У Гриши он был приметным: Гудрон признал его сразу, и нисколько не сомневается - топор именно тот. Не говоря о том, что погибло именно пять человек, а не шесть, три, или восемь.

Так уж получилось, что останки обнаружил я. Когда отошел во время привала в сторонку, чтобы сделать свое маленькое дело не на глазах у всех. И первым, что увидел, был именно металлический блеск корпуса часов. А уже затем - россыпь стреляных гильз, пятна крови и все остальное. То, что это работа гвайзела, причем не единственного, стало понятно даже после беглого осмотра. Прежде всего, по следам. При такой массе туши, отпечатки их лап на песке увидеть несложно, будь ты даже самым посредственным следопытом.

Грек задержался ровно настолько, чтобы убедиться: это действительно те самые люди, с которыми у нас была недолгая встреча. Как бы там ни было, и какие бы плохие отношения не связывали их и команду Грека, а Гудрон сказал, что "однажды они нас подставили", эти люди не должны исчезнуть бесследно. Их обязательно кто-нибудь ждет. В том числе, быть может, и работодатель: в местных лесах не принято бродить бесцельно. Теперь нам только и оставалось, что сообщить: ждать больше некого, о долгах, если таковые имеются, стоит забыть, а для выполнения задания придется нанимать других людей.

Открытым оставался единственный, но самый важный вопрос: случайно ли встреча гвайзелов и этих людей? И не связана ли она с тем, что не так давно нам довелось убить самку? Теоретически ни топор, ни, тем более, часы не должны были хранить наш запах настолько долго, чтобы разыскивающие нас гвайзелы, если они действительно этим занимаются, взяли ложный след. Так что, возможно, встреча произошла случайно. А, может, и нет.

После того, как мы выяснили - кто именно стал жертвой гвайзелов, Грек повел нас в сторону от кратчайшего на Вокзал пути. Тот должен был привести нас к входу в ущелье, а затем в долину, миновав которую, мы оказывались на другой стороне горной гряды. Оттуда до Вокзала рукой подать - полдня легкой рысцой, поскольку дорога все время пойдет под уклон, и только знай, что переставляй ноги. Так сказал Гудрон.

Грек обосновал свое решение тем, что таким образом мы убиваем сразу двух зайцев. На входе в ущелье легко устроить засаду, а гвайзелам, если они крутятся где-то неподалеку, будет куда сложнее взять наш след. Потому что дальше местность пойдет такая, что имейся у них не две ноздри, а целых восемь, даже этого им не хватило бы.

– Долины нам все-таки не миновать, - закончил он.
– Но подойдем мы к ней с другой стороны. Дальше дождемся ночи, и в темноте попытаемся проскочить уже ее. И если все пройдет удачно, к рассвету окажемся у стен Вокзала.

Часа через полтора ходьбы, мне удалось понять, почему гвайзелам не поможет любое количество ноздрей. Падающий с отвесной стены водопад, вместо того, чтобы пробить единственное русло, придумал себе другое развлечение. Он затопил огромное пространство, где множество торчавших в небо скал смотрелись островками в морском заливе.

– Вода здесь редко где доходит даже до пояса, - пояснил Грек после Гришиных слов о том, что сейчас нам не помешал бы кораблик.
– И течение не такое бурное, как кажется. Так что перейти на другой берег проблемой не станет. Вот там, - указал он рукой вниз по течению, - есть еще один водопад. И после него уже обычная речка.