Теперь придется вести гитлеровских вояк и показывать им, где тот самый курган, о котором каждый ребенок в Легедзино знает, но рассказать про то может почему-то только пришлый, не местный Бараненко.

Может селяне намеренно так делают? Не свой — не жалко? Эх, знать бы по фамилиям тех «доброжелателей», что так старательно немцам все рассказывает. И тут старику словно обухом по голове ударили! Так ведь он и намекал пану Юзефу про то, что это все это чьи-то злые наговоры. Было же, но! Переводчик только знай, твердит свое: «Станете старостой, вы не только получите информацию кто и что про вас и других нам рассказывал, вы еще сможете и «отблагодарить» каждого из них». Власти у вас будет достаточно, поверьте».

К слову сказать, позже с должностью старосты уже не так плотно наседали, как, скажем, с теми же сказками и курганами. Ну вот кто этих фашистов разберет? Ладно бы перепились и сдуру развлекались, желая послушать байки. А то ведь этот, второй, что говорил на русском, вслушивался в каждое слово Бараненко, и даже что-то за ним записывал.

Хорошо хоть не замучили до обморока разговорами и запугиваниями, отпустили. А ведь на первых порах казалось, что они сейчас же соберутся и, на ночь глядя, взяв его в провожатые, вместе со своими солдатами тут же пойдут копаться в дальнем кургане.

О том, что копать древние холмы нельзя, это место заговорено, они и слушать не хотели. «Как только наступит подходящая погода», — говорил по-русски тот, к которому пан Юзеф обращался не иначе, как «господин обер-лейтенант», сразу же начнем работы. А вот на тебе! На всю ночь дождь зарядил. Не хотят курганы к себе их пускать.

Ночь катилась к утру, а, как говорила бабка Мария «кудлатую» голову деда Моисея никак не покидали майор со предложением стать «старостой», да обер-лейтенант со сказками и курганами, о! А был там еще один немец, гауптман. Тот и вовсе заставил старика с трудом сдержать желание хвататься за сердце. Этот, через пана Юзефа, все дознавался, а не осталось ли хоть одного советского пса после того страшного боя?

— Может, в лесах где-то бегают или к кому-то домой прибились?

— Где там советского? — Немеющими губами отвечал ему Бараненко, — ваши солдаты даже наших собак всех начисто перебили.

Старик осторожно бросил взгляд в светлые, проникновенные глаза немца и почувствовал, как холодеют от страха сжатые в кулак пальцы. Ну вот поди ты, пойми: так просто спрашивает этот офицер, или точно, сволочь, знает, что одна овчарка отлеживается у них в сарае за перегородкой?..

(Укр.) Брось, внук. Это и дети смогут порубить. Лучше допили сухое, чтобы на весь двор не валялось.

(Нем.) Дедушка.

(Польск.) Дедушка.

(Польск.) Знатная пани.

Машино-тракторная станция (МТС) — государственное сельскохозяйственное предприятие в , обеспечивавшее техническую и организационную помощь сельскохозяйственной техникой крупным производителям сельскохозяйственной продукции (, совхозам, сельскохозяйственным кооперативам).

Исследователь памятного боя под Легедзино Александр Фука рассказывал, что память о героизме пограничников и их помощников среди жителей села была настолько велика, что, несмотря на присутствие немецкой оккупационной администрации и отряда полицаев, пол села мальчишек с гордостью носили зеленые фуражки погибших.

часть 1 глава 9

ГЛАВА 9

Винклер проснулся от того, что сквозь сон услышал недовольный возглас Конрада:

— Черт подери, ну что за невезение? Опять дождь.

Гауптман поднял наполненную звенящей болью голову и осмотрелся. У окна, опираясь руками на скамью, стоял и с кислой миной взирал на серое, дождливое небо Бауэр.

— Слышите, Винклер? — Бросил он в сторону командира. — Снова льет.

Руководитель группы приподнялся:

— Чего вы вскочили, Конрад? — С трудом узнав свой хриплый после сна и обильных ночных возлияний алкоголя голос, недовольно спросил гауптман. — Раз дождь, ложитесь и спите дальше…

— Ну нет, так не годится, — зачерпывая кружкой из ведра воду, глухо бросил в его сторону «Крестьянин». — Так еще один день вылетит в трубу. Наступит вечер, снова будем пить этот вонючий шнапс, а утром голова, …как это жестяное ведро.

Бауэр приложился к кружке и с жадностью напился.

Слыша их разговор, в углу на кровати зашевелился медик Вендт:

— Ну и черт с ним, — пробубнил он из-под одеяла, — правильно вчера говорил Гафн: лучше уж упиваться и спать, чем где-то резать в госпитале трупы или как они, разведчики, воевать. Поверьте, Конрад, — зевая где-то в глубине складок одеяла, добавил Вилли, — через какой-нибудь месяц, вы будете со сладостью вспоминать этот курорт.