Беловолосая красотка подошла к гоблину и положила руку ему на голову. Тогда-то он и заорал, будто в его макушку вонзили весь арсенал этого города. Но через мгновение сник и повис безжизненной тряпкой. А девушка, тем временем, закатила глаза и запрокинула голову. Всё это продолжалось несколько секунд, но я не мог оторвать взгляд от происходящего, мои сотоварищи также стояли рядом и с интересом наблюдали за происходящим.

— Он говорит правду, — наконец произнесла девушка, убрав нежную ладонь с головы гоблина.

Всего на миг, но показалось, что от кожи девушки и зелёной кожи гоблина исходит лёгкий дымок.

— Криз в больнице, у него нет руки. Но большего я сказать не могу. Для этого надо наведаться к его брату.

— Я так и сделаю, мадам, — почтительно поклонился громила и отбросил бесчувственного гоблина в сторону, словно мусор. — Но, а с этими что делать? — кивнул в нашу сторону.

В этот момент меня пробрала дрожь. От ответа красотки зависело наше будущее. Моё будущее в новом мире.

— Гнать их взашей, — процедила она и скрылась за воротами.

***

— М-да, неудачно вышло, — пробормотал я, когда мы шли по городской улице, толкаясь среди народа.

— Очень даже удачно, — произнесла Лесла, она куда-то спешила, и я прилагал все усилия, чтобы опять её из виду. — Нас отпустили, понимаешь?

— А что они ещё могли сделать?

— Схватить, — раскрасневшаяся девушка резко повернулась ко мне. — Ты оторвал руку ученику Страха, а это просто так не прощают. Теперь понимаешь?

— Ты серьёзно? — снова рассердился я. — Они напали на вас, хотели убить и меня тоже. Что мне оставалось? Покорно смотреть, как они над вами изгаляются?

— Да, — чуть ли не выкрикнула она и тут же смутилась своего порыва. — Прости. Но ты должен понять, мы — брошенные, а с такими, как мы разговор короткий. Низшая каста, хуже, чем бродяги.

— Тогда почему отпустили?

— Нельзя вот так просто взять и убить человека. Гоблина, циклопа, да кого угодно, средь бела дня в центре города. И дело не в том, что это аморально, такие поступки попросту влияют на имидж Школы. Кому нужны импульсивные, неуравновешенные работники.

— Работники? — снова не понял я.

— Давай после, — Лесла явно не была настроена провести новую лекцию о мироустройстве, схватила меня за руку и потащила в сторону. — Сейчас нам надо скрыться подальше, пока они не добрались до больницы и не узнали правду.

— Да блин, правда в том, что они ублюдки, которые заслужили…

— Я знаю! — на этот раз она не церемонилась и резко оборвала меня. — Но дело это не меняет. Разве в твоём мире всё настолько честно и справедливо?

Вот тут, конечно, она попала в точку. Мажоры, продажные чиновники, воры, убийцы и другие им подобные были во всех мирах, и вели себя одинаково. Очень, очень жаль. Может где-нибудь есть мир, в котором царит настоящая Справедливость, та самая, с большой буквы «С»?

Вскоре мы вышли через ворота, параллельные главным. Их можно было бы назвать «запасным выходом», так как они оказались в разы меньше. Поток людей здесь практически иссяк, несколько стражников не обратили внимания на тех, кто уходил.

— И куда теперь? — спросил я, когда мы оказались за городскими стенами.

— Пока не знаю, — пожала плечами девушка. — Но всяко лучше, чем здесь.

С этой стороны города, дорога была уже. Лишь десяток повозок катился по ней, да и то их хозяев нельзя назвать богачами. Редкие прохожие даже не смотрели в нашу сторону, просто проходили мимо, желая поскорее оказаться за защитой городских стен.

— Это район бедняков, — пояснила Лесла. — Здесь часто бродят всякие подозрительные личности.

— Так какого чёрта мы попёрлись именно так? — возразил я.

— Желающих сунуться сюда поубавиться, — ответила девушка. — К тому же днём здесь относительно спокойно.

Я не стал отвечать. Пока что она лучше ориентируется в этом мире. Но ненадолго. Чтобы выжить, мне придётся быстро адаптироваться, а этим я и планировал заняться.

Но внезапно мой мысленный поток прервал знакомый голос.

— Ба! Какие люди!

От неожиданности мы втроём встрепенулись. Перед нами стоял всё тот же бородач, шатающийся из стороны в сторону. Видимо, бутылочка подействовала.

— И снова здрасти, — улыбался он, облокотившись о стену невысокого здания.

Потрескавшийся кирпич, залепленный кое-где глиной, прохудившаяся крыша, перекошенная дверь, а над ней «красовалась» вывеска:

Школа Хрени.

Написанная углём и дрожащей рукой.