— Знаю, — тихо всхлипнула я. Мне было до сих пор больно от того, что ему пришлось пережить. — И то, что ты уехал в Германию для лечения. Что твой отец решил, что так будет безопаснее для тебя…

— А знаешь, что до того, как на меня напали в последний раз, ко мне пришли из прокуратуры по твоему заявлению?

Я непонимающе уставилась на него, не в силах понять, про какое заявление из прокуратуры он говорит.

— О чем ты? Какое заявление?

Стас подошел ко мне вплотную и теперь я не только могла видеть его холодные, колючие глаза, но и смогла ощутить исходящую от него ярость.

— Твое заявление об изнасиловании. Оно было написано через пару дней после твоего исчезновения. А потом твой отец стал шантажировать моего отца: он требовал, чтобы не чинили препятствий его бизнесу и тогда вы заберете заявление из прокуратуры.

Я в ужасе закрыла лицо руками и ожесточенно замотала головой. Не может этого быть. Не может!!! Господи боже мой, если бы я знала все это, то смогла бы простить отца сейчас? От шока я даже не могла говорить. Мне хотелось сказать, что я ничего не знала об этом, но язык словно онемел.

— Твой отец был непоколебим. — Продолжал Стас, а его голос становился все громче и яростнее. — Ну а после нападений моему отцу пришлось пойти на попятную и согласовать все проекты. После чего мы узнали, что заявление из прокуратуры забрали и подозрения сняты. Вот только оставаться здесь я больше мог — за мной не прекращалась слежка и я был вынужден вернуться в Германию.

Не знаю, как Стас истолковал мое молчание, но он внезапно схватил меня за руку и буквально потащил за собой в комнату.

— После того, как я немного оклемался после ранения, я приехал в Москву и пытался тебя найти, — Стас все еще крепко держал меня за руку, а его пристальный взгляд не давал возможности отвернуться. — И снова получил намек на то, что заявление может быть возвращено в прокуратуру, если не оставлю тебя в покое.

Стас неожиданно резко прижал меня к стене, расставил руки над моей головой и снова впился яростным взглядом в мои глаза. Мне стало страшно и жутко. Я не знала, чего мне ожидать от этого неизвестного мне Стаса — сейчас он внушал один лишь ужас. И я зажмурила глаза, чтобы скрыть свой страх.

— Знаешь, каково это чувствовать, что тот, кого ты любишь, предал тебя? — услышала я угрожающий шепот возле самого уха. — Как сходишь с ума, не находя себе места, думая, что же с тобой могло случиться, почему ты так внезапно исчезла? А потом получить такой удар? И не получить ответы на свои вопросы: за что? За то, что любил?

Я боялась открыть глаза и встретиться с его глазами. Мне было больно и стыдно одновременно. Стыдно за своих родителей, которые так ужасно поступили с ни в чем не повинным человеком. Я чувствовала, как Стас сейчас прожигает меня взглядом.

— Вашей семье повезло — вы нашли очень удачный ход в игре против моего отца. Поздравляю.

— Стас, не говори так, — попыталась я еще раз оправдаться, — ведь все было не так… Я любила тебя…

Стас неожиданно схватил меня сзади за шею и приблизил мое лицо к себе. Теперь я оказалась настолько близко к нему, что чувствовала губами его дыхание. Его глаза были сейчас на одном уровне с моими и я со страхом смотрела в них.

— Знаешь, я больше не верю тебе. Я вообще не могу тебя понять, как ни стараюсь. Говоришь, что любила, что искала меня, хотела сообщить о своей беременности… Допустим это так. Да, меня было трудно найти: мне пришлось оборвать все контакты в России, чтобы быть уверенным в безопасности. Но у тебя была реальная возможность все мне рассказать еще в прошлом году, когда мы увиделись… Ты же просто сбежала. Такое поведение говорит само за себя. После всего того, что произошло, я больше не могу тебе верить.

Его слова кололи в самые больные места. Безжалостно и справедливо.

— У тебя, как оказалось, также была возможность в любой момент рассказать мне о ребенке — стоило только попросить мою семью… Но ты и этого не стала делать, — Стас грубо ухватил меня за затылок, и я почувствовала боль от впившихся в кожу шпилек, отчего на глазах навернулись столь сдерживаемые мною слезы. — Вот смотрю на тебя и понять не могу: какого черта тебе еще нужно от моей семьи? Или еще не все свои делишки с отцом провернули?

— Стас не говори так, — взмолилась я. — Я тебя никогда не обманывала…

Стас смотрел на меня сощуренными глазами, и от этого леденящего взгляда мне хотелось скрыться куда-нибудь подальше. Как бывает огонь выжигает все до пепла, так оказывается и лед может выжигать все живое, оставляя за собой только куски льда, холод и пустоту.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон, и Стас, посмотрев на экран, нажал на отбой. Неизвестный абонент попытался еще несколько раз дозвониться, но, видимо поняв безрезультатность своих попыток, сдался.