Боясь упасть на пол, я сполз по стене, сел на корточки и переплел пальцы.

Флуоресцентный свет над моей головой был путеводным светом, которому я молился. Я не знал, смогу ли вынести их разговор. Это должен был быть я, а не он. Я должен был пойти к ней. Мне не верилось, что она выбрала его, зная, что я до смерти был напуган. Наверное, я любил ее больше, чем она меня, и это ранило. Сильно.

— Привет, как ты?

— Со мной все будет хорошо. Спасибо, что заглянул.

Да ладно. Спасибо, что заглянул? Она бы со мной никогда так не заговорила.

— Конечно. И табун лошадей не смог бы меня удержать.

— Мило.

Да вы издеваетесь.

— Послушай, нам надо поговорить.

— Мы можем поговорить позже. Поправляйся.

— Хорошо, но мы не станем разговаривать позже, Райан.

— В смысле? Конечно станем. Ты просто заболела. Когда поправишься, мы продолжим.

— Райан, я не хочу ничего продолжать… с тобой.

— Позволь догадаться, с Блейком?

— Да, это всегда был Блейк и всегда будет.

— Тогда какого черта это было?

— Глупость, эксперимент, месть. Не знаю, Райан.

— Почему? Что, мать твою, есть у этого идиота, чего нет у меня? Посмотри на мое лицо. Этот парень — животное.

— Нет, он просто защищал то, что принадлежит ему, что всегда принадлежало. Не переживай по поводу своей работы. Мой отец не такой. Если ты работаешь хорошо, он тебя не уволит. Он не станет избавляться от тебя ради меня. Поверь, я это знаю. Я сто раз ему угрожала, что сбегу из дома и никогда больше не буду с ним разговаривать, если он не уволит Блейка.

Я улыбнулся и вознес руки к небесам. Спасибо. Спасибо тебе, Боже. Спасибо. Холодок пробежал у меня по позвоночнику, когда я поднялся на ноги в ожидании, чтобы пойти к ней.

— Да и хрен с тобой. Вы оба еще такие дети. Надеюсь, ты поправишься. — Райан выскочил из палаты и сердито уставился на мою улыбку.

— Эй, Райан, — позвал я. Он дернул головой и бросил на меня уничтожающий взгляд. Я ухмыльнулся, сжал кулак и согнул руку в локте, тем самым говоря ему «отсоси».

— Да пошел ты.

Я развернулся и перестал улыбаться, когда увидел ее.

— Что такое, малышка?

Дженни прижалась ко мне и заплакала, тяжело дыша мне в шею. Слезы наворачивались на мои глаза с каждым ее всхлипом. Что-то было не так, и я без слов уже понимал это.

— Дженни, все будет хорошо. Клянусь, ты поправишься. У нас ведь есть планы. Нам надо заполнить наш дом неуклюжими толстыми детишками. — Это не сработало. Мои попытки ее рассмешить не остановили слез. — Дженни, поговори со мной.

— У нас не будет детей, ни одного. Они хотят все удалить.

— В чем дело?

— Врачи еще не на сто процентов уверены, но это прогрессирует. Они думают, что это началось в моей печени.

— Тебе только семнадцать, у тебя не может быть рака.

— Может, Блейк. У меня рак, и я никогда не смогу иметь детей.

— Ну и что, мы усыновим.

— Это не одно и то же. Я хочу разделить это с тобой, хочу пройти через это с тобой, как во всем остальном. Я хочу, чтобы этот маленький человечек был частью тебя и меня. Каким крутым был бы наш ребенок?

— Довольно крутым, но тебя я хочу больше, чем какого-то клевого ребенка. Мы будем бороться с болезнью, и у нас будут дети, которых мы будем любить, обещаю. Только пообещай, что поправишься. Обещаешь? — Дженни кивнула и сглотнула. — Скажи это. Произнеси это вслух, Дженни. Скажи: «Я обещаю, что поправлюсь, Блейк». Ну скажи же, — я так отчаянно нуждался услышать ее обещание, что говорил так, будто моя жизнь зависела от этого. Так и было.

— Обещаю, Блейк.

Следующие три дня я не отходил от Дженни ни на шаг. Всегда находился рядом с ней, за исключением тех случаев, когда ее увозили, чтобы сделать дополнительное обследование. Холден приходил и уходил, а моя мама и Сара тоже большую часть времени проводили с нами. Дженни была напугана, но сохраняла позитивный настрой. Я заставлял ее смотреть дурацкие фильмы и пытался как можно чаще смешить. И не давал ей возможности оставаться напуганной или грустной.

На четвертый день Дженни выписали, и совсем того не желая, я тоже отправился домой. У нас был месяц до того, как она должна была встретиться со специалистом, и наши жизни перевернутся. Если быть точнее, то пять недель. Я собирался сделать эти пять недель лучшими в ее жизни. До того момента, как отвез ее на очередной анализ крови и УЗИ пару дней спустя. Я сидел в зале ожидания, листая какой-то журнал, пока она была на обследовании. Именно тогда у меня появилась первая безумная идея. Единственной моей проблемой был Райан. Мне нужна была его помощь.