Разве он не видел, что я в нескольких секундах от того, чтобы развалиться прямо перед ним? Ему было все равно?

Подождите-ка. Он сказал «пожениться»? Я трахалась с женихом Кэсси, и от этого я пала ниже некуда. Грязная, и почти, как шлюха, на которую я не претендовала.

Моя одежда внезапно стала слишком тесной, стены давили на меня, и я не могла вдохнуть достаточно воздуха в свои легкие. Не обращая внимания на крики Пирса, чтобы я остановилась, я вскочила из кресла и побежала через дом.

Я только сделала третий шаг, когда его рука сжала мою лодыжку.

– Аааа!

Я ударилась о твердую лестницу животом, и мои зубы впились в язык.

– Куда, черт возьми, ты думала пойти?

Он перевернул меня к себе лицом. Мои глаза заволокло красным. Я плюю на него кровью, что наполнила мой рот, ударяя при этом. Моя нога врезалась в его живот, и его хватка ослабла.

– Отвали от меня!

Я развернулась и потащила свою задницу вверх по лестнице.

– Уиллоу!

Его крик вызвал пронизывающий страх. Впервые после встречи с ним я испугалась. Он поймал меня в холле, врезавшись в стену.

– Ты убежала от меня, пнула меня и плюнула в лицо. Как ты думаешь, что сейчас произойдет?

Его голос был опасно спокоен. Когда я не ответила, он оттащил меня от стены в сторону своей комнаты.

– Если бы ты осталась на месте, ты бы услышала лучшую часть. Как твой отец, и я свободно использую этот термин, убил твою сестру. Мою невесту. Ты знала, что она была беременна?

Теперь, когда мы были в его комнате, он оттолкнул меня от себя и захлопнул дверь спальни.

Удерживая равновесие, чтобы не упасть лицом вниз, я обернулась и обнаружила, что мы стояли лицом к лицу.

– Зачем ему это делать?

Я не верила ему. Почему мой отец сделал больно Кэсси?

– Он был ее дилером. Каждый раз, когда я забирал наркотики и отрезвлял ее, он возвращал их обратно. Она влезла в долги и слишком этого стыдилась, чтобы сказать мне, - спокойно объяснил он.

Я знала, что мои следующие слова будут жестокими, но мне было все равно. Я хотела ранить его так же сильно, как и он меня.

– Она сказала тебе, что трахалась с ним, чтобы погасить все долги?

Придерживаясь интонации голоса, я посмотрела ему в глаза, наблюдая, как то, что я сказала, просачивается в его голову.

– Почему ты похитил меня, Пирс? Чтобы заставить чувствовать себя ужасно? Заставить страдать, как страдала она?
– продолжила я, желая влезть в ледяную коробку в его груди и вырвать оттуда сердце.

– Твоя сестра была больна, она...

– Хватит защищать ее! Она не была больна, она была чертовой наркоманкой!

– Тебя это беспокоит, Бунтарка? Что я заступаюсь за женщину, которую люблю?

Он улыбнулся мне, восхищенный моим падением с небес.

– Да, Пирс. Это беспокоит меня.

Я сжала челюсти, ненавидя эту испорченную вещь, которую я называла жизнью.

– Это беспокоит меня, потому что никто за меня не заступился. Никто не позаботился обо мне. Я была маленькой девочкой, которую трахал отчим каждую ночь. Но не жалей меня, пожалей девушку, которая отказалась прекратить вонзать иглу в свою руку, сколько бы раз ей ни помогали!

Его улыбка исчезла, когда я закричала на него.

– Ты все знал. Так почему никто из вас ничего не сделал?
– прошептала я сломлено, чувствуя, что мои глаза наполнились слезами.

– У меня дела.

Он осмотрел меня, повернулся, открыл дверь и вышел. Не удосужившись оглянуться.

Я так высоко себя вознесла, а один человек вошел в мою жизнь и сбил меня с ног. Я опустилась на пол и заплакала.

Слабая.

Ничтожная.

И до глупого доверчивая. Мне было все равно. Я собиралась позволить себе быть поверженной и разорванной на части. Когда я закончу плакать, я снова соберу себя и заставлю, черт возьми, взлететь. В конце каждого дня я всегда была всем, что у меня было.

Глава девятнадцатая

Пирс

Когда я выходил из дома, я не думал о конкретном месте назначения. Я ехал и ехал в никуда. Хоть Уиллоу и сказала это, чтобы причинить мне боль, я знал, что девушка говорила правду. Мишель обещала свою верность мне, поклялась, что никогда меня не предаст. А потом трахалась с Сетом Борджиа за моей спиной.

Что если это был не он? Тогда кто это был? Я безнадежно усмехнулся. Кто, черт возьми, знал, кто еще это мог быть. Ребенок, возможно, даже не был моим. Ребёнок, которому я радовался.