– Ты сказал, никаких подвохов.

Я сжала зубы и уставилась на него.

– Это не подвох. Это я избавляюсь от страховки, которая мне больше не нужна, - он небрежно сунул руку в карман и достал ручку.
– На самом деле это всего лишь телефонный звонок. Если ты уйдешь, твоей сестре не дадут той же... снисходительности. Этот мост должен будет сгореть. Технические детали и все такое. Ты ведь понимаешь?

– Откуда мне знать, что с ней сейчас все в порядке?

Сжав дрожащие руки в кулак, я смотрела на него только с ненавистью. Как я могла забыть, что он использует Эбби против меня?

– Послушай.

Он нажал на несколько кнопок на своем телефоне и поднял его. С того места, где я стояла, я могла видеть, что это видео.

Отойдя от двери, я подошла ближе и увидела, что это был прямой эфир. Эбби сидела на кровати, опустив голову и прижав колени к груди. Она хорошо выглядела внешне, но кто знает, что она пережила внутри. Это была моя вина.

Пирс нажал на кнопку, и изображение моей сестры пропало, когда погас экран. Он посмотрел на меня без каких-либо эмоций, кроме высокомерной улыбки на лице.

– Что мне нужно делать?

Проглотить свою гордость, и отказаться от свободы ради сестры, было не просто. Я не была такой, как они. Позволить кому-то страдать - это будет мучить меня день и ночь. Эбби не заслуживала, чтобы ее в это втянули. Я ненавидела, что плохие люди могут так просто уничтожить невинные вещи.

– Подписать наш свадебный контракт, - он протянул красную шариковую ручку мне, зная, что я приму ее.

– Ты не тронешь ее?

– Возможно, я не очень хороший человек, но мое слово закон. С твоей сестрой будут обращаться как с принцессой. Подумай о Рапунцель.

Чертов ублюдок.

– Почему я?

– Ты единственная, кто может пройти через все, и я обещал Мишель присматривать за ее сестрой. Всего лишь год. Эбигейл. Или твоя подпись. Я не могу ждать твоего решения весь день, Бунтарка.

Это был не выбор. Это было принуждением и шантажом во всей красе. Он не давал мне выбора вообще. Я понятия не имела, во что я собиралась ввязаться. И я знала, что было огромное количество дерьма, которое он не озвучивал.

– Значит, ты сломал меня?

– Нет, Бунтарка, я только начинаю тебя ломать.

– Будет хуже, чем сейчас?
– промямлила я, больше для себя, чем для него.

– Более чем вероятно, - ответил он, протягивая мне ручку.

Вырвав ручку из его руки, я щелкнула ею, открыв, и расписалась своим именем.