Сон этот чортов! Насколько проще быть — как все. По течению. Не думать. Не знать.

— Ну што? — Переходя на московский простонародный говорок, подмигнул дядя Гиляй после трапезы, — На ёлочный базар?

Я ответно заулыбался.

«— Улыбаемся и машем», — Вылезла непрошенная мысля, которую подавил на корню. Нельзя! Набатом в голове лупит, што нельзя портить людям праздник! Митра там или што, а для них — душевно, и потому богоспасительно!

И Санька. Сияет мордой лица. Всё! Ну то есть с опекой ещё оформляется пока, но уже всё — дяде Гиляю! И со мной рядышком. Кровать вторую в комнату поставили. Тесно, но вот уж точно — без обид!

Так с совестью и договорился — не рождество праздную, а Саньку рядышком. Снова вместе. Снег под ногами хрустит морозно. Свеженький, не обтоптанный ещё! Вон, падает. Идём неспешно, валенки вкусно обминают снег. Прохожие улыбчивые, благостные. Приветствуют, даже и вовсе незнакомые.

— Христос родился!

— Славим его!

Дядя Гиляй, Мария Ивановна, Надя, Санька… семья. Вроде как. Или без вроде?

Отошёл немного.

«— Эмпатия», — Шепнуло подсознание. Ну, пусть… всё равно настроение, а не так себе, впополаме с меланхолией и самоедством.

Надя промеж родителей идёт, Санька справа от Владимира Алексеевича, только иногда вперёд забегает. Я чуть сзади, приотстал.

Надя, ну ребёнок совершеннейший! Трещит! Со всеми разом, и ведь што интересно — со всеми и успевает. Ну да это известный бабий фокус.

До площади Трубной дошли пешком, тут рядышком. А ёлок! И Мишка. Стоит рядышком с Федул Иванычем, улыбается!

Понимаю вроде, што взрослые договорились на условленное время, а Чудо! Пусть не Рождественское, но на сердце сразу теплее стало. И улыбка на морду лица такая, што чуть не треснула.

Попхались кулаками в бока и плечи, поздоровкались, да так вместе и пошли. Вроде и виделись позавчера только, а хорошо вышло! Душевно.

— Уговаривались, — Пономарёнок махнул головой в сторону взрослых. А сам сияет, как лампа керосиновая в ночи.

Ёлищи — ух! В лесу небось обходишься, штоб такие найти! Одна на десяток, а то и не один. Ровненькие, свечами зелёными вверх, юбки их игольчатые кружевами легли ровнёхонько. А дух какой! И снежок сверху падает. Не захочешь, а залюбуешься!

— Какая приглянулась? — Оборотился дядя Гиляй ко мне.

— Вот, — Я подбородком на Саньку, — художник растёт! Пусть с Надей и выбирают.

Опекун улыбнулся только, да и по голове меня погладил. Приятно! И стыдно немножко. Взрослый уже!

А потом раз! И знакомцы. Старые ещё, когда у Дмитрия Палыча жил. Здороваются со всем вежеством, ну и я ответно. Уважение в глазах, а потому и лестно немножечко. И неловко почему-то.

Ёлку на извозчика, потом дворник помог втащить. Здоровенная! Под самый потолок, и распушилась так, што чуть не пол гостиной. И красивая.

Наряжать взялись всем миром, даже и вредная горнишная. Украшения все превсе самодельные, ну вот ни единой покупной!

Нарядили, а потом Мария Ивановна рассказы Рождественские читать взялась. Нравоучительные. У меня сразу думки забегали, но по своему, а не по писанному.

— Ступайте во двор, — Отпустила нас хозяйка дома, — да не заиграйтесь! Вечером на богослужение, всю ночь стоять. Или может, подремать ляжете?

Надя задумалась было, но решила-таки на улицу, вслед за нами. Я только к себе зашёл, да в шкатулке двести рублей взял. Мы с дядей Гиляем договорились заранее по таким делам — если я зарабатываю, но и тратить могу сам. Выступаем иногда, вот и капают.

И на площадь! Снова. К рядам ёлочным. Санька меня за рукав… — Ты чево? — И глаза круглые такие, напуганные.

— На Хитровку. Пусть тоже… праздник.

Дружок мой закивал так, што вот ей-ей! Чутка побольше, и голова оторвётся! И по рядам! За пряниками. На все деньги и купили.

На двух извозчиках так и ехали — один ёлку загрузил, второй нас всех, с пряниками. Надя мышкой сидит, только Саньку иногда так за рукав — дёрг! И спрашивает.

На меня посматривает, но не лезет с вопросами. Пока. Потом, знаю уже, сторицей!

— И-эх, босота, — Крякнул извозчик, помогая выгружать и ставить ёлку. Народу набежало! Но узнали, не лезут по карманам и в морду.

Высмотрел в толпе Ивана знакомого, крёстного самозваного, да и подошёл, поздоровкался со всем вежеством.

— Проследишь за порядком? Не портяношникам на пропой души, а детворе здешней. Пусть хоть раз в году праздник будет!

А тот — раз! И по плечу!

— Вот ето Егорка! Вот ето Конёк! А? Крестничек! На Хитровку Рождество привёз!

Потом такая себе карусель вокруг — руку пожать, да по плечу похлопать. Саньку узнали, Надю Гиляровскую Сказали, што видели, да и так — оченно на папашу похожа. Так себе комплимент, если для девки.