Господи… Это утро, что ли? Каждое движение, каждый толчок настолько усиливали ощущения, что я даже сбилась со счета своих оргазмов. Я почти вырывала его волосы, но он продолжал двигаться, я снова царапала плечи, но он продолжал двигаться. Такое желание сильнее всего. И я не чувствовала болезненную хватку на груди, а второй рукой — на шее.

Наше сумасшествие не закончилось. Оно только начиналось.

Я прикусила его нижнюю губу, когда кончила, а он шепнул в ответ тихо:

— Дина…

Пара движений — и он лег рядом, тяжело дыша.

— Я в душ.

— Подожди, — остановил он меня. — Ты же не пойдешь в душ в чулках?

— Я их сниму.

— Я сам, — безапелляционно прозвучало, когда он провел рукой по моей груди, потом по животу, и все-таки его рука переместилась на бедро. Но нет, не все было так просто.

Его губы и зубы на соске — я кричу, его язык в пупке — я сминаю простыню, его зубы цепляют край одного чулка и тянут вниз. Я дрожу от этого, схожу с ума от прикосновений его щетины, от губ, которые так нежно, но в то же время дерзко играют с моей кожей на самом незащищенном участке. Первый снял. Второй… Еще чувственнее, почти на грани боли. А потом…

— Что ты творишь? — только успела сказать я, тут же откинувшись на подушку от движений его языка между ног.

От такого можно забыться, отдаться во власть ощущений. Я два раза улетала куда-то далеко, пока снова не почувствовала его в себе. Это не просто пьянило — сносило крышу.

Он смотрел мне в глаза, на этот раз при свете, и как будто угадывал, чувствовал, удерживаясь на руках надо мной. Эти болотные глаза так и просили меня отдаться в их трясину. Утонуть, погрязнуть. Да, сегодня можно…

Я снова почувствовала привычное тепло между ног и спросила:

— В душ идем?

— Конечно.

И тут же Ратомский перекинул меня через плечо, при этом звучно хлопнув по заднице, и понес в ванную.

Мы завтракали в номере. Как-то он договорился, наверное, за дополнительную плату, а потом спросил:

— Какие планы?

— Я хочу на рынок ведьм.

— Куда? — он даже поперхнулся этим дурацким кокаиновым чаем.

— Это очень интересное место, и я хочу там побывать. Никто там порчу не наводит, но, говорят, там продаются интересные штучки. Я в магию не верю, но это просто кладезь для психолога.

— Хорошо, идем.

Я вернулась в свой номер, чтобы переодеться, и через двадцать минут мы снова в холле получили понимающие взгляды администраторов. Бесит.

Да не пара мы! Не пара! Просто трахаемся — так бывает.

Но руки все равно были переплетены. Палец к пальцу, ладонь к ладони, как будто это произведение искусства.

Но снова молчание. Мы так и шли по улочкам Ла-Паса, пока перед нами не возник рынок.

— Можешь меня здесь подождать, — повернулась я, сжав свободной рукой его плечо.

— Я с тобой.

Разношерстные прилавки, узкие проходы, какие-то дурацкие баночки с надписями, а еще животные… Их шкурки и чучела, да вроде и не только, зародыши ламы, которые, как мне объяснила на английском одна торговка, вроде нашей кошки, которую первую в дом запускают, а тут закапывают у порога. Здесь все пестрило, и я все рассматривала, даже забыв, что за мной идет Ратомский. Да, это было познавательно и интересно, когда вроде бы католики, коими являлись боливийцы, все равно возвращались к культуре индейцев.

Здесь было все: амулеты, снадобья, травы, настойки, символичные фигурки, лепнина. Я смотрела, но проходила мимо. Красиво, культурно…

В конце прохода меня вдруг схватила за руку одна из торговок. И при этом затараторила что-то на испанском. Я показала ей руками, что покупать ничего не собираюсь. И тут вышла из палатки молодая девушка, сказав на ломаном английском, что ее бабушка просит меня зайти внутрь.

Меня понес интерес.

Я сказала Ратомскому, чтобы он ждал меня снаружи, и вошла в странное помещение. Везде была символика: птицы, животные, запах какого-то дыма… Пожилая торговка снова что-то начала говорить, показав на какую-то бутылочку. Из всего я разобрала только слово, которое понял бы даже пещерный человек:

— Аморе.

Но тут же убрала эту бутылочку, сказав еще что-то.

— Она говорит, что любовь тебе не нужна. Уже нашла, — перевела ее внучка. — А вот это, — подала мне из других рук пузырек, — просит выпить. Денег не надо.

— Что это? — спросила я.

Снова послушав испанскую речь от пожилой женщины, дождалась невнятного перевода:

— Это тебе поможет. Так бабушка сказала. А она никогда не ошибается.

Интересный эксперимент. Я залпом выпила жидкость зеленого цвета. Или нет, болотного. Только отдавало совсем не болотом — очень приятно.