Мне не отвечают, но я явно чувствую чье-то присутствие, теперь еще сильнее, чем вначале. Более того, могу с уверенностью сказать, что незваный гость стоит в углу возле двери, скрывшись в тени и внимательно наблюдая за мной.

— Я знаю, что вы там. И я вас не боюсь, — мой возглас звучит твердо, хоть я совсем не чувствую даже толики той смелости, которой так бравирую.

Глаза уже болят вглядываться в темноту напротив, но я все равно не отвожу взгляда от подозрительного угла и, в конце концов, от него отделяется едва заметная тень.

— Ну что же ты так волнуешься, сестренка, — голос Лейтона звучит настолько непривычно, я б даже сказала приглушенно и как-то потусторонне, что я даже сначала его не узнаю. — Это всего лишь я.

— Ты? — волосы на моей голове шевелятся от ужаса. — Что ты тут делаешь? Как вообще пробрался ночью в больницу?

Я стараюсь вложить в слова побольше возмущения и гнева, дабы не показывать насколько присутствие зятя нагоняет на меня панику. Не понимание того, как он сюда пришел, причин визита и моего беспомощного и связанного положения заставляет в тревожном предчувствии биться сердце.

— Не только у тебя есть тайны, милая Эванжелина, — подходит поближе мужчина. Теперь я вижу, что он какой-то совсем не такой, словно неживой, словно… голограмма, как в фантастических сериалах. Только совершенно непонятно, как сие возможно?

— Тайна? — как попугай повторяю за ним, начиная незаметно вертеть запястьями, чтобы освободить хотя бы одну из рук.

— О, тебе понравится моя тайна, — хмыкает мой призрачный собеседник. — Ты ведь знаешь все о древних, не так ли?

Послушно киваю. Думаю, мне даже известно чуть побольше, чем подозревает Лейтон.

— Ну, тогда попробуй угадать, кто из нас потомок Лейтумайта… — криво улыбается мужчина.

— Ты? Ты наследник Лейтумайта? Ты обладаешь его силой? — ошеломленно округляю глаза. — Но как? Как так? Твой род Главилы. При чем тут Лейтумайт?

— Как видишь, сестренка, и побочные ветви могут урвать частичку дара своих легендарных предков, — запрокинув голову, хохочет он.

— Так это ты ко мне приходил ночью? Ты следил за мной? — почему-то от этой догадки начинает невыносимо тошнить. Мысль о том, что он бывал в моей спальне в Айнвернисе, видел меня спящую, вызывает ощущение омерзения и стыда.

— Почему следил? — искренне недоумевает Лейтон. — Не следил… Скажем… оберегал, защищал. Ты такая искренняя, чистая, невинная.

Теперь уже я не сдержавшись, фыркаю. Знал бы он, где теперь объект его защиты, искренний и невинный.

— Зачем ты пришел? — смотрю исподлобья, не прекращая попыток развязать руки. — Мне кажется, мы уже все выяснили в прошлый твой визит.

— Более чем, — кивает мужчина. — И Дани тебя тоже не убедила, смотрю.

— Что убеждать, если я правду говорю. Даже если бы я и хотела помочь… Не тебе, и не ей, а племянникам, то все равно не смогла бы. Нет камня, это правда.

— Ну, что ж ты несговорчивая такая, Эва, — вздыхает Лейтон. — Впрочем, есть метод, который сделает тебя более покладистой, милая.

— Какой метод? — в сердце закрадывается смутная тревога, перерастающая в панику.

— Очень хороший. И действенный. После него все шелковые становятся. И спокойные, я б даже сказал счастливые, — его улыбка зловеще сверкает в лунном свете. — Лоботомия — воистину чудесная операция, вот увидишь…

Утром я сразу понимаю, что приход Лейтона не был сном или галлюцинацией, вызванной лекарствами. Он был тут на самом деле, и скорее всего говорил правду. Если я ничего не придумаю, то грозит мне незамысловатая операция, которая, по словам дорогого зятя, сделает меня спокойной, счастливой, умиротворенной и, самое главное, сговорчивой.

Зашедший во время обхода доктор Куинкей повторяет те же слова и радует новостью, что сия злополучная процедура назначена на эту пятницу. Мои попытки воззвать к его разуму и совести не имеют эффекта. В этом мире, к сожалению, пока не существует доказательств пагубного влияния лоботомии на пациентов, пройдет не менее десяти лет прежде, чем от нее откажутся, а то и больше.

— Вы же понимаете, что Эмерей этого так не оставит, — достаю последний козырь из рукава.

— Ох, милая, — протирает запотевшие стекла пенсне лекарь. — Слушание о твоей опеке назначено на четверг. Тогда-то все и выяснится. Но я в любом случае буду и ему рекомендовать эту процедуру для тебя. Ты, Эва, слишком нервная и импульсивная, легко впадаешь в состояние агрессии, кидаешься на людей, и меня беспокоит, что ты можешь неосознанно навредить себе и другим. Разве это нормальное поведение для молодой леди?