– Няня уже ушла?

Мария кивнула. Ее лицо было бледным и безэмоциональным.

– Я думала, ты сегодня не придешь.

Племянница кинулась в мои объятия прежде, чем я успела как-то отреагировать на ее слова. Ее худенькое тело вздрагивало в моих руках. Моя одежда стала мокрой от ее слез.

– Тише, все хорошо.

Она подняла свое заплаканное лицо и посмотрела в мои глаза.

– Они опять с тобой это сделали?

Я кивнула и указала на руку, где все еще была повязка. Место, куда вкололи вакцину жутко болело, но это ничего по сравнению с ликвидацией и смертью.

– Мне нельзя было сопротивляться, дорогая.

Я поцеловала ее в лоб, а затем немного отстранилась, чтобы посмотреть на нее. С того времени, как мы стали вместе жить, прошло почти два года. Она повзрослела и не была такой глупой, как все считали.

– У тебя скоро День Рождения, ты помнишь?

– Какой в нем смысл, если я даже друзей не могу позвать? – она отпустила меня, – хотя, какие друзья, они ничего не чувствуют.

– Тебе пятнадцать лет, в детстве ты радовалась этому дню.

– В любом случае, этот день когда-то должен был стать обычным днем.

Я видела в ней черты моей сестры. Взрослая в теле ребенка.

– Тебе пора спать, – я заправила прядку мягких волос ей за ухо, – завтра в школу.

Она послушно кивнула и обняла меня. Ее тепло – вот, для чего я все терпела. На миг я забыла про руку, забыла про смерть сестры, забыла про безразличие в лицах людей.

– Спокойной ночи, Ария.

Я улыбнулась, и на этот раз я сделала это искренне. Она ушла, а я направилась на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Сегодня был очень тяжелый день. Я сняла обувь и босиком прошлась по полу, удивляясь неудобности своих туфель.

– Вы больны.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Сэм Уилкер стоял, с интересом наблюдая.

– Я думала, вы уже ушли.

Я включила маску бесчувствия, но в голове крутилась мысль: он нас видел. Мне уже ничего не поможет. Ликвидация для меня, для Марии повторная вакцинация.

– Не надо играть роль, будто бы вы не напуганы.

Сэм протянул пустой стакан мне.

– И что вы хотите?

– Для начала перейти на ты.

Он подошел к кувшину с водой и налил в стакан.

– Я не понимаю.

– И не надо. Больные должны прикрывать больных. По твоему взгляду я сразу понял, что ты меня раскусила. Пришлось играть в игру, пока я не убедился в том, что ты тоже чувствуешь, – Сэм кивнул на стакан, – я вижу, был тяжелый день.

Я прикоснулась к повязке на руке.

– И ты хочешь сказать, что будешь молчать? – я взяла стакан и с осторожностью сделала глоток.

– Да, если ты ничего не скажешь обо мне.

– Я тебе не доверяю.

Сэм обошел кухонный островок и встал ко мне за спину. Мое дыхание участилось.

– У тебя нет выбора, Ария.

Сэм вышел из кухни и пошел к входной двери, оставив меня на кухне, напуганную и уязвимую. Я бросила стакан в стену, от чего осколки полетели в моем направлении. Вода стекала по бежевой поверхности.

– Ария?

Мария стояла на проходе. Ее лицо было бледным.

– Нас рассекретили, – я провела руками по волосам, – нам надо переехать в другой город.

Мария подошла к осколкам, но я отвела ее за руку подальше от них.

– Иди собирай вещи. Я уберу.

Мария кивнула и включила маску безразличия, чтобы не бояться того, что может случиться.

Я взяла совок и стала потихоньку собирать осколки. Маленький кусочек стекла прорезал мою кожу, и на ней образовались мелкие капли крови, которые вскоре стали струей, скатывавшейся вниз на пол.

– Черт.

Мои руки тряслись, голова кружилась. Такой страх я еще не испытывала. Я взяла метлу, чтобы сгрести все мелкие осколки в кучу и выбросить их, но мысли были далеко от уборки.

Если он расскажет о нас, меня ликвидируют раньше срока.

Если он расскажет о нас, мне и Марии не жить.

Сложно сосредоточиться на мысли, что придется все бросить, чтобы остаться живой. Я знала, что рано или поздно, проблема с переездом возникнет, но не думала, что так рано. В дверь постучались. Мои мышцы напряглись, а дыхание остановилось, словно, если не дышать, человек уйдет. Я посмотрела на часы, что висели над столом. Еще только пять утра. Я всю ночь убирала вещи в коробки в то время, как Мария собирала свои.