— Будет немного шумно и грязно, прошу проявить терпение, — криво усмехнулся я и обозначил поклон. — Господа. Дамы.

И ушел. Надо добыть реквизит.

— Девушки, вы понимаете, о чем речь? — полюбопытствовал Анатолий Мышкин, провожая молодого Суворова взглядом.

— Признаться, не очень, — покачала головой Екатерина Сухотина.

— Ульяна, выглядишь встревоженной, — сказал княжич, заметив, как девушка нервно крутила в пальцах кончик роскошной косы.

— Разве девушка не может волноваться за своего кавалера?

— А вы уже так близки? — искренно удивился он. — Как вы вообще познакомились?

— Ооо… — мечтательно закатила глаза Ульяна. — Это была искра, что зажгла пламенный мотор.

— Однако, — хмыкнул он, отмечая искренний интерес собравшейся компании к данной теме. — А можно узнать подробности?

— Для начала он сделал мне предложение, от которого просто невозможно отказаться…

Рассказ Уваровой, полный романтики и интриги, даже сестры Сухотины слушали с большим удивлением и любопытством, хотя они и сами были свидетельницами знакомства, вдруг прервал страшный металлический грохот.

— Что происходит? — уточнил княжич у подбежавшего к нему слуги, что уже выслушивал доклады через наушник в ухе.

— Молодой господин, нет причин для беспокойства. Декоративный рыцарский доспех, стоявший в коридоре, внезапно рассыпался на части.

— Может, задел кто-то из гостей?

— Выясняем, — ответил слуга и прислушался к докладу. — Господин, есть одна странность. У доспеха отсутствует латная перчатка.

Все дружно озадачились этим фактом и начали выражать свое недоумение по данному поводу.

— Если мне не изменяет зрение, — заметил негромко Багратион. — То я вижу Суворова. Но куда он…

Они молча наблюдали, как Михаил подходит к компании молодых людей, стоявших у стола с закусками. Вот он похлопал по плечу одного из них, тот с самодовольным лицом развернулся.

И грохнулся на пол, получив увесистую пощечину. Михаил бросил на валяющееся без сознания тело металлическую перчатку и что-то сказал. После чего развернулся и направился к ним.

— Ой дурак… — одновременно тихо выдохнули две девушки волнительные слова и покосились друг на друга.

Женская интуиция страшная вещь. Многое стало понятно без слов.

Кажется, я начал понимать Ведьму. Когда сделал гадость, на сердце сразу такое облегчение! И от стольких взглядов так и хочется задрать несуществующий хвост.

— Анатолий, спасибо, — вежливо кивнул я княжичу.

— Признаюсь, это было интересное зрелище, — усмехнулся тот в ответ. И «глупое», говорили его глаза. — Но теперь меня мучает множество вопросов. И, смею полагать, я не одинок в этом чувстве.

Ага, вон как моя тройка смотрит. И выражение лица «мальчик, ты дурак?» из них самое мирное. Надо как-то выкручиваться.

— Анатолий, объявите танцы? — попросил я с улыбкой. — Дамы, кто желает?

— Я, — раздался первее всех неожиданный голос.

А я настолько охренел, что даже не успел показать крайнюю степень своего удивления.

— Георгий, ты ведь не против? — в нежной улыбке Кутузовой было столько теплоты и очарования, что она могла бы растопить даже айсберг.

И я тут же вернулся с небес на землю.

— Конечно, — спокойно кивнул тот в ответ, словно ничуть не переживал о бывшем женихе своей спутницы.

Я собирался отказать под благовидным предлогом. Как минимум, это было не очень красиво перед моими спутницами. Вон к примеру Уварова Ульяна не скрывает своего разочарования и недовольства.

Анатолий Мышкин был удивлен и явно пытался прочитать подоплеку такого поступка Насти. Весь высший свет был в курсе нашей истории. Помолвка. Свидания, совместное появление в свете. Авария. Месяцы в больнице. Разрыв помолвки со стороны рода невесты. И вот теперь, после самоубийственного поступка бывшего жениха, она выражает свою поддержку? Как это понимать? Что скажет ее родня?

Я и сам не понимал. В высшем обществе невозможно выжить, не учитывая малейшие колебания курса. И то, что сейчас выкинула Настя, выходит за все рамки.

Надо отказать. Так будет лучше. Это ради ее же блага…

— Всего один танец, — и она протянула мне свою руку и несмело улыбнулась.

Да блин… что же ты со мной делаешь…

— Всего один танец, — кивнул я, отвесил максимально глубокий извиняющийся поклон своим спутницам, и вывел ее в центр зала. Я знал, что на нас смотрят. Что нас обсуждают. Что будут последствия.