Лана непонимающе захлопала ресницами, совершенно обалдев от происходящего. Старушка не просто ее знала — обращалась так, будто Лана тут частый гость, если вообще не живет здесь. Завидев ее замешательство, старушка расстроенно покачала головой.

— Опять забыли Чолиту, да? Ну ничего, зато Чолита вас помнит. Идемте, сеньорита, идемте. Вон и в животе у вас бурчит. Я вас сейчас покормлю.

Итог был очевиден: Лану усадили за стол, который под причитания «и чего сеньор никогда не предупредит?» тут же накрыли множеством разнообразных блюд. Потом Чолита, возможно не в первый раз, рассказала о том, что Лана регулярно оказывается у Дэна в квартире. Он еще Чолиту не нанял, а Лана уже была. А уж память у сеньориты дырявая, это да. Но добрая Чолита, конечно же, поделилась всем, что знала, а знала она не так уж и мало.

Лана и не представляла, что с воспоминаниями настолько все плохо! Получалось, она забывала все связанное с Дэном, даже если он появлялся совсем ненадолго — большой кусок воспоминаний пропадал. Проведя весь день в квартире, Лана знакомилась с Чолитой, вечером появлялся Дэн, и на утро Лана не помнила вообще ничего.

— Уж скорей бы нашел сеньор избавление от этого колдовства, а то ж и вы, и он намаялись совсем. Смотрю на вас — сердце от боли сжимается. А вы ж еще такая бледненькая да худенькая!

— Нашел, — поспешила успокоить сердобольную старушку Лана.

— Так вы же Чолиту не вспомнили!

— Оно не сразу срабатывает, — девушка махнула рукой. — Тут помню, там не помню… — она с трудом подавила зевок и добавила: — Может, потому, что Дэн не все нитки снял. Я тогда проснулась, и он продолжить не смог. Теперь, говорит, надо подождать. Оно вредно, вроде бы, если сразу.

От Чолиты попытка зевнуть не укрылась, как и постоянные потирания глаз. Она ненавязчиво стала убирать со стола, а когда Лана все-таки зевнула, настойчиво выгнала ее спать. Конечно же, проводила до комнаты, поняв, что без ее помощи девушка просто заблудится. Комната оказалась все та же, что и в тот день, когда Лана очнулась после нападения маньяка. Решив, что это специально отведенные для нее апартаменты, она разделась и нырнула под одеяло. Уснула почти сразу, стоило лишь закрыть глаза.

Дневной сон, особенно прерванный на несколько часов, редко дарил бодрость, сколько бы ни длился. Немного помогал прохладный душ и крепкий кофе, но чтобы принять первый и выпить второй, надо было ещё и заставить себя открыть глаза, чего совершенно не хотелось делать. Лана скинула со спины чужие горячие руки и перевернулась на другой бок. Руки тут же вернулись обратно: одна легла на живот, вторая по-хозяйски схватила ее за грудь. К спине прижалось чье-то голое тело, и Лана почувствовала чужое дыхание на своей шее.

Она резко оттолкнулась и, откатившись на край кровати, села, потянув на себя одеяло, чтобы прикрыться. Разбуженный Дэн недоуменно посмотрел на нее, открыл было рот, но тут же закрыл, так ничего и не спросив.

«Как глупо, — подумала Лана. — И его незаданный вопрос, и мое желание скрыть наготу, как будто только что сама не прижималась к нему».

Все это и впрямь было бессмысленно, и потому она вернулась на свое место и снова легла, использовав плечо Дэна, как подушку. Он обнял ее в ответ и поцеловал в макушку.

«Молчи, — подумала она. — Только молчи. Умоляю!»

И словно наперекор ее мыслям Дэн сказал:

— Прости. Знаю, это не честно — просить у тебя прощения до того, как ты все вспомнишь, но я больше не могу держать дистанцию.

Она умирала. Врачи больше ничего не могли сделать, потому предложили матери единственный для них выход — эвтаназию. Лана хотела, чтобы та согласилась — за восемь месяцев она устала от этой бессмысленной войны за ее жизнь. И потому, когда засыпала в последний раз, надеялась, что уже не проснется.

Мечте не суждено было сбыться. На следующее утро она проснулась в чужой постели, прижимаясь к незнакомому парню. Испуга не было, смущения тоже, только непонятная эйфория и лёгкость с желанием жить. Она протянула руку и погладила парня по щеке, а когда он открыл глаза, улыбнулась и спросила:

— Ты кто?

Парень недоуменно посмотрел на нее и моргнул, словно ожидал, что реальность от этого изменится.

— Ты кто? — повторила вопрос Лана и рассмеялась.

— Похоже, переборщил с огнем… Я — Денис. Ты совсем меня не помнишь?

Она покачала головой и задумалась: это как же надо было напиться, чтобы очутиться в постели парня, чьего имени даже вспомнить не можешь. Нет, ещё хуже — она не помнила, как и когда ее выписали из больницы. Лана посмотрела на свою руку и обнаружила свежий синяк на локтевом сгибе.

— Я — наркоманка?

— Это от капельницы, — Денис успокаивающе погладил ее по спине. — Я ещё не знаю, как убирать синяки, только что и сумел — поделиться своим огнем. Но и тут переборщил, боясь, что ты умрёшь.