Разделив на троих половину большого круглого хлеба, головки мелкого розового редиса и мягкий овечий сыр, все принялись за еду.

Обжигая губы поджаренным мясом, Эш впервые осознал, что действительно проголодался. И хлеб, и овечий сыр, и остро пощипывающий язык сочный редис показались ему сказочно вкусными. Доедая свой ломоть, парень спросил у Хэна:

— Слушай, мне очень понравился твой маленький нож. А сможешь мне сделать таких десяток, только чуть побольше и совсем без рукояти?

— Да смогу, че ж не смочь-то… Ежели по-трезвому… Может, даже и получше получится, — проговорил кузнец.

— Да придурь это все, — хмыкнул крыс. — Если хочешь, господин мой, давай-ка я тебе лучше один городок по пути покажу. Даже не городок, а так, деревня за стенами. Так вот там живет один мастер, у которого луки — просто лучшие! Если только не помер еще, конечно. Старый он был…

— Это чего-то мои ножи — придурь? — угрожающе спросил кузнец, приподнимаясь со своего места. — Я оружие делать умею!.. — обиженно гаркнул Хэн.

— Да остынь ты, — отмахнулся крыс. — Я не про твое умение сейчас говорю. А про то, что оружие это непрактичное. Хорошо, конечно, когда оно по-случайности в правильное место влетает. Вот только в бою поди прицелься ножичком. Да и ножичков так не напасешься, а стоить такой комплект будет побольше, чем приличный лук.

— Ну, для охоты это действительно не самое лучшее оружие, — согласился Эш. — А что касается остального… Ломоть свой вверх подкинь?.. — прищурился он.

Крыс фыркнул, выгрыз из своего куска хлеба белый комок сыра и резким броском швырнул остатки вверх и в сторону.

Рванув свой нож из ножен, Эш метнул его в хлеб. Змеиный клинок легко прошил свою пористую цель, и удерживая ее невысокой гардой, упал на землю.

Хэн охнул.

Крыс перестал жевать. Утерев рот тыльной стороной ладони, он поднялся, подошел к ножу и поднял его вместе с пробитым хлебом.

— Я впечатлен, — хмыкнул он, покрутив всю получившуюся конструкцию в руках. — Очень хорошо, правда. Конечно, реагировал ты не сам бросок, а на мое движение, но это все равно…

— Бросай еще раз, — прищурился Эш. — Из-за ивы бросай, чтобы я тебя не видел. В любую сторону, на любой высоте.

— Да ладно! — отозвался крыс, обернувшись на Эша. — Хочешь сказать, попадешь?

— Я знаю, что попаду. Причем даже без стигмы.

— Нихрена себе, — присвистнул крыс. — Да если ты попадешь в хлеб, я прокукарекаю!

— Не-а, — улыбнулся Эш. — Что мне с твоего кукареканья? Суп-то из тебя все равно не сваришь. Раз уж спорить — так на рубаху твою давай. А то мне как-то стигмой на груди сверкать не особо хочется.

— А с тебя — нож, — сказал крыс, блеснув недобрым огоньком в хитрых глазах.

Хэн, приоткрыв рот, с любопытством переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Вы б это, поосторожнее бы… — почему-то вдруг опасливо пробормотал он. — Не ровен час…

— Годится! — кивнул Эш. — По рукам. Хотя рукоять, конечно, мешается, и тесак великоват для броска…

— То есть ты себе отступные готовишь? — ухмыльнулся крыс.

— Ничего подобного, — с азартом заявил Эш.

— Ну держись, — заулыбался крыс. — Кузнец, вставай у него за спиной! Если стигма заблестит, бей кулаком по горбу, чтоб задаваться неповадно было.

Сняв с ножа хлеб, он откусил кусок от ломтя, чтобы придать ему более правильную форму, потом подошел к парню и отдал ему оружие.

А потом, насвистывая, направился за толстую иву, склонившуюся к реке.

— Эй, давай только развернемся немного, чтобы с середины реки потом нож не вылавливать, — заметил Эш.

— Принято, согласен, — отозвался крыс. — Будет жаль такой нож рыбам подарить — я сам на него глаз положил…

Эш поднялся со своего места, осторожно ступая по колючей траве, отошел от костра и развернулся к дереву, сжимая в руках нож и готовый к броску.

Резкий свист из-за ствола заставил его вздрогнуть.

Крыс расхохотался.

— Что, нервничаешь?..

И тут из-за ствола вверх и влево вылетела яркая головка редиса, как камень из пращи. Эш лишь на мгновенье отвлекся на нее, и тут же в другую сторону крыс швырнул ломоть.

Плоский кусок хлеба взмыл высоко вверх, раскручиваясь, как диск.

Парень среагировал мгновенно.

Нож вырвался из его руки и, свистнув в воздухе, пробил кусок хлеба и утащил его за собой далеко вперед.