— Ей ничего не сделалось, потому что она сама воду и осквернила! — сказал кто-то из мужчин. Остальные закивали. Действительно, разве это проверка?

— Но сейчас-то над ней сижу я! — подсказала им Орб.

Подсказка была принята. Мужчины с сомнением поглядывали друг на друга.

— Вам нужна вода, — сказала Орб. — Я — женщина, мое тело оскверняет ее. Но моя музыка противится злу, и эта вода чиста. Кто еще хочет попробовать ее?

Пробовать никто не хотел. Никто не доверял ее словам.

Неужели все усилия тщетны, пусть даже вода и очистилась?.. Орб не знала, что еще можно сделать. Она неохотно поднялась со стула и убрала арфу.

— Я попробую воду! — вызвался какой-то мужчина из гущи толпы.

Все головы повернулись в его сторону. По толпе прошел шепот восхищения. Красивый, хорошо одетый цыган пробрался через толпу и подошел к крану. Он открыл кран, подставил под струю сложенные горсткой ладони и сделал несколько глотков. Потом вылил оставшуюся в горсти воду, завернул кран и выпрямился, глядя на толпу. Целый и невредимый.

— Это хорошая вода, — заявил он громко.

Тут уже и другие отважились попробовать воду. Люди пили и соглашались, что вода хорошая, проклятие снято и можно возвращаться к нормальной жизни.

— О, спасибо тебе, спасибо! — воскликнула Чинка. По ее щекам лились слезы благодарности.

— Скажи спасибо этому человеку, — сказала Орб. — Он поверил, когда остальные сомневались. Если бы не он, никто бы и пробовать не стал.

— Я просто не сомневался, — произнес незнакомец. — Никогда раньше не слышал ничего подобного.

— Спасибо, — кивнула Орб. — Простите, как вас зовут?

— Ты не знала? — спросила пораженная Чинка. — Это Чигари!

У Орб отвисла челюсть:

— Вы же не хотели меня видеть!

— Я не слышал, как ты играешь. — Чигари приглашающе согнул руку. — Пойдем в мою повозку, и я буду играть для тебя.

Орб взяла его под руку. Толпа расступилась перед ними. Они подошли к повозке музыканта, Чигари вынес скрипку и заиграл. Это была импровизация, и никогда в жизни Орб не слышала столь прекрасной музыки. Снова вокруг собралась толпа слушателей, но теперь ничто не имело значения: Орб видела лишь Чигари и слышала одну только скрипку. Не зря у этого цыгана такая слава!

Когда мелодия умолкла, Орб взглянула на свою арфу:

— Можно?

Чигари молча кивнул в знак согласия и заиграл другую мелодию. Орб уселась на землю, достала арфу и тронула струны, углубляя и обогащая льющуюся мелодию. Магия Орб достигла слушателей, вдохнула жизнь в их лица. Теперь это был не просто дуэт скрипки и арфы — им вторил целый оркестр. Все вокруг застыли в немом восхищении.

Наконец Чигари прекратил играть и отложил скрипку.

— Хватит, — сказал он хрипло и обернулся к слушателям: — Оставьте нас.

В мгновение ока толпа рассеялась, и они остались вдвоем.

— Ты не цыганка, — покачал головой музыкант. — Чего же ты хочешь от меня?

— Я ищу Ллано!

— Ах, Ллано! — вздохнул Чигари. — Я должен был догадаться!

— Мне сказали, что я могу найти Ллано на родине цыган, — продолжала Орб. — Но я не могу разыскать ее! И подумала, что вы в состоянии мне помочь.

— Я знаю, где найти нашу родину, но не Ллано. И я боюсь, что даже там ты не обретешь того, что ищешь.

— Но если это цыганская музыка…

Чигари покачал головой:

— Ллано — не цыганская музыка. Мы мечтаем о нем, но на самом деле мы не ближе к нему, чем другие народы. Мы считаем Ллано своим спасением и стремимся к нему, но нам не дано его обрести.

— Не понимаю.

— Ты не слышала историю о гвозде?

— О гвозде?

— Это всего лишь легенда.

— Но она имеет отношение к делу?

— Возможно.

— Тогда расскажите, пожалуйста!

— Ты ведь знаешь, что здешние цыгане — лишь по названию христиане, подобно тому как цыгане мусульманского мира лишь называют себя поклонниками Магомета. У нас своя вера, и иной мы не признаем.

— Я понимаю, — сказала Орб. Она уже научилась терпимости.

— Когда римляне решили распять Иешуа бен Мириам, которого теперь все называют Христом, им понадобились гвозди. Четыре крепких гвоздя: два для рук и два для ног. В те дни гвозди были редкостью и ценились высоко. И вот двоим солдатам выдали восемьдесят пенни в тогдашней валюте, чтобы они купили гвозди у местного кузнеца. Но солдаты были ленивы. Они пошли в кабачок и просидели там полдня, попивая скверное иерусалимское вино. Выбрались они оттуда поздно и пропили половину денег. А гвозди надо было принести до сумерек, а солдаты были в подпитии, и вот они поспешили к ближайшему кузнецу и потребовали, чтобы он выковал четыре гвоздя. Но кузнец видел Христа и отказался делать гвозди для его казни. Солдаты рассердились и подожгли его бороду. Тем не менее кузнец был непреклонен. И пришлось им пойти за гвоздями в другое место.