Смарт в его кармане громко и протяжно загудел. «Что ещё?» — сармат достал устройство, посмотрел на экран и едва заметно вздрогнул. Пришло новое письмо, и на нём светилась красным отметка чрезвычайной важности.

— Sa taazqa! — крикнул Гедимин, останавливаясь посреди коридора. За прикрытыми дверями послышался шорох, приглушённая ругань и частое хлюпание; через две секунды все инженеры стояли вокруг главного и выжидающе смотрели на него.

— Новость от Фюльбера, — объявил он, глядя на экран. — «Инженерной команде выйти на галерею. Быть готовыми к работе. Проверка закончена.»

— Етижи-пассатижи! — выдохнул Иджес, перестёгивая генератор защитного поля с пояса на плечо. — Цех заработал?!

— Пока не запустим — не заработает, — пробормотал Гедимин, убирая смарт в карман и быстро проверяя, не забыл ли он что-то из инструментов и приборов в ящике для личных вещей. Пять секунд спустя инженерная команда поднималась на второй этаж, к остеклённой галерее, ведущей на завод.

Дальняя часть галереи, огибающая основной корпус и выходящая к запасному входу в кассетный цех, снова была открыта; за дверным проёмом возились двое штатных ремонтников, устанавливая несколько рядов вертикальных рамок. Увидев Гедимина, сарматы кивнули ему; тот, у кого в руках не было инструментов, пошевелил ладонью в знак приветствия. Он кивнул в ответ, глядя не столько на ремонтников — они не делали ничего необычного или неправильного — сколько на рамки. «Дозиметрический контроль? Зачем он тут?»

Цех был открыт, в зале зажгли часть освещения и запустили вентиляцию, но конвейеры ещё стояли, и ни один из агрегатов не работал. Ни сарматов, ни людей в цеху не было, только у лестницы стоял одинокий «Рузвельт».

— Доброе утро, мсьё Гедимин, — донеслось из-под брони, и сармат приветственно усмехнулся.

— Мы можем работать?

— Да, для этого вас сюда и позвали, — отозвался Фюльбер. — Вы не подвели нас, мсьё Гедимин. Сегодня из Чикаго пришёл окончательный акт. Всё лучше, чем я ожидал… хотя есть замечания, и их придётся учесть. Но ваш цех признали практически образцовым.

— Это замечание? — Гедимин указал на рамки дозиметрического контроля.

— Одно из, — признал «менеджер по персоналу». — Также в диспетчерской установят бак с питьевой водой, назначат штатного медика и дозиметриста и… Ничего серьёзного, мсьё Гедимин. Я сбросил вам отчёт, найдёте его в папке «Инспекция». К работе механизмов претензий нет, к качеству продукции — тоже. Утреняя смена приведёт в порядок цех, дневная получит инструкции по заказу для Марса.

Гедимин кивнул.

— Рабочие знают, что цех открыт? — спросил он, покосившись на часы. Куда бы ни направляли сарматов кассетного цеха во время вынужденного простоя, рабочая смена уже началась — и если их успели туда вывезти, обратно они должны были вернуться не раньше её завершения.

— Их оповестили одновременно с вами, — успокоил его Фюльбер. — Они придут через главный вход. Что же, мою миссию можно считать выполненной. Я оставляю вас наедине с вашей работой. Вы неплохо справляетесь, мсьё Гедимин. Даже — как вы говорите? — мартышки были вынуждены это признать. Удачного дня!

Когда грохочущие шаги экзоскелета затихли за двойными воротами, сарматы переглянулись, и Гедимин неуверенно усмехнулся.

— К делу, — кивнул он на диспетчерскую. В прозрачном кубе, укреплённом над технологическими линиями, не было света, только на щите управления горели тусклые светодиоды.

— Чья смена первая? — спросила Мика, переводя взгляд с одного сармата на другого. Гедимин удивлённо мигнул.

— Очевидно, моя.

— Неочевидно, — хмыкнула Лилит, выступая вперёд. — Утренняя смена — я и Линкен. Ты работаешь в ночь. Две смены в сутки тут никто сидеть не будет. Не переживай, мы справимся. Всего-то делов — повернуть рубильник!

Гедимин недоверчиво посмотрел на неё, на неподвижные механизмы, пожал плечами и шагнул назад.

— Если что, я на связи.

Смарт загудел, выведя Гедимина из неглубокой дремоты. Сармат с недовольным вздохом дотянулся до устройства и, с трудом открыв глаза, уставился на экран.

«Проверка!» — высветилось короткое сообщение от Мики Марци. Гедимин мигнул, провёл ладонью по глазам и нехотя сел.

«В мае была,» — напечатал он в ответ.

«Ещё одна,» — отозвалась Мика. «В мае донимали нас, теперь ваша очередь. Будут тут к десяти. Общаться не лезь, сиди у себя. Погоняют камеры по цеху и свалят.»

«Ладно,» — ответил Гедимин и отключил устройство. Ложиться было поздно — в коридоре уже шумела гусеничная тележка, развозящая еду для сарматов, работающих в ночную смену. Гедимин задумчиво смотрел на стену, вспоминая, что слышал о ежемесячных проверках от тех, кто уже с ними столкнулся. Первая из них была в начале мая — двое «макак» в штатском пришли в дневную смену, тихо бродили по безопасным участкам цеха и следили за камерами-дронами, летающими над механизмами. Ушли они так же тихо, как пришли, и об итогах проверки ничего не узнали ни инженеры дневной смены, ни Гедимин, ни — если верить его ответу на письмо от Гедимина — Фюльбер Мартинес. «Хотят сидеть в зале — пусть сидят,» — пожал плечами сармат, забирая контейнеры с едой. «Лишь бы никуда не влезли.»