Через час, когда небо уже медленно начало темнеть, а солнце скрылось за горой, они добрались к тому месту, где в прошлый раз на них напала пума. Здесь узкая тропа резко обрывалась и, чтобы продолжить путь, нужно было взобраться по скале до площадки. Той самой, где Лан чуть не получил когтями. Недалеко, особенно для одарённого, всего каких-то полсотни шагов, благо стена была полна трещин и выступов, за которые можно было бы легко зацепиться. Ближе к концу пути, когда до цели оставалось каких-то десять шагов Лаут, который шустро лез первым, внезапно замер и жестом приказал Лану остановиться. Мужчина нахмурился и тоже замер, оставшись висеть над пропастью, держась за два обжигающе холодных камня. Сам он ничего толком не слышал и не чувствовал — в ушал гулял ветер, но тут и не надо было ничего чувствовать, чтобы понять — Озеро почуял опасность. Впереди враг. Лан невольно поправил копьё в специальной лямке за спиной. Было бы неловко потерять оружие в такой ответственный момент.

Несколько долгих мгновений Лаут к чему-то напряженно прислушивался, после чего показал два пальца и вновь сделал странный жест, которого Лан не разобрал. Он покачал головой, показав, что не понял. Эдван на мгновение задумался, показал рукой воображаемый хвост, открытую пятерню, и до Лана, наконец, дошло — наверху фоциане. Выждав ещё несколько мгновений, парень резко подал сигнал к атаке и бойцы в три быстрых прыжка выскочили на горную пощадку, нос к носу столкнувшись с двумя обезьянами. Высокий воин в красном доспехе и приземистый уродец в боевых одеждах болотного цвета. Оба с мечами, без копий, с которыми лазать по горам было не очень-то и удобно.

Атра вспышкой молнии пронеслась по телу Эдвана, окутав чёрный доспех белыми искрами электрических разрядов. Фигура смазалась, исчезла из виду и через долю мгновения соткалась из воздуха прямо перед ошеломлёнными фоцианами. Мир вокруг Эдвана словно замедлился, и парень тут же понял, какой из врагов опаснее. Красный уже вынимал меч из ножен, прыжком разрывая дистанцию, пока второй только тянул лапу к рукояти, с выражением крайнего ужаса на морде. Он двигался подобно мухе, увязшей в смоле, и не успел даже схватиться за клинок прежде, чем погибнуть. Одним слитным движением парень выхватил костяной меч из ножен и снёс врагу голову, тут же ринувшись ко второй твари. Атра дрожала в его теле, питала доспех и рвалась наружу разрядами молний.

Воин в красных доспехах оказался сильнее товарища. И куда удачливей. Видя приближающуюся смерть, он резко рванул в сторону, выпустив в Лаута настоящий вал ревущего пламени, который парень попросту проигнорировал, окутавшись покровом молнии. Вырвавшись из огня, он в мгновение ока сблизился с ублюдком, легко ушёл от встречного выпада, ударом в живот оставил глубокую царапину на кирасе врага, щитком на руке парировал чужой клинок и… резко отпрыгнул назад вместо того, чтобы нанести завершающий удар.

Вовремя! Через мгновение камень слегка вздрогнул от мощного удара лап. Горная пума, приземлившись аккурат между противниками, оставив когтями глубокие борозды в камне, и едва не задев Эдвана хвостом. Тварь была крупнее той, что встретилась им днём и выглядела куда опаснее. Удивлённая прытью добычи, она оскалилась, зарычала и, повернувшись к Лауту, обросла ледяной коркой, отчего шерсть стала похожей на острые шипы. Камень под её лапами резко покрылся изморозью, а изо рта зверя вышло облачко пара. Рыкнув, пума бросилась на парня, а фоцианин, поборов первый шок, решил воспользоваться моментом и со всех ног припустил прочь, в гору.

Разозлившись, Эдван шагом ушёл с пути смертоносных когтей и от души пнул тварь в брюхо. С треском ледяной корки и громким глухим стуком пума ударилась о ближайшую скалу, и тут же громко завыла, получив прямо в голову разряд молнии чудовищной мощи. Гром, подобно звону от удара тяжелого молота, эхом разнёсся по всей округе.

— Займись кошкой! — раздражённо крикнул Эдван и бросился в погоню за обезьяной, осознавая, что только что привлёк внимание всей округи. Он не хотел пользоваться столь громкими средствами изначально, но со злости сила контракта сорвалась с пальцев совершенно инстинктивно.

Проклятая макака удирала отчаянно, неслась к обрыву впереди так, словно хотела сброситься со скалы, лишь бы не попасться людям. Хотя, скорее всего, там где-то впереди был какой-нибудь лаз, или пещера, созданная контрактом земли, куда этот ублюдок надеялся юркнуть, чтобы уйти от погони.

Чувствуя приближающуюся смерть за спиной, фоцианин в красном доспехе выжимал из себя скорость, невероятную для своего ранга, но всё же недостаточную, чтобы удрать от мастера Озера. Эдван настиг врага аккурат на краю обрыва, под которым, кажется, была какая-то пещера или проход. Поняв, что уйти уже не удастся, зверь взревел и попытался продать свою жизнь подороже. Он резко затормозил, оттолкнулся ногами и бросился на человека, но не сумел даже дотронуться до него. Разозлённый Эдван без всяких затей ударил врага целой гроздью мощнейших электрических разрядов и, когда дымящееся тело рухнуло к его ногам, отрубил ему голову.

— Проклятая макака, — выплюнул он, пинком сбросив голову с обрыва.

Эхо грома, отражаясь от склонов могучей горы, всё ещё звенело где-то вдалеке, и Эдван, слушая его, тихо ругался себе под нос, не стесняясь в выражениях. Вот чего ему стоило сразу вытащить копьё и насадить на него ублюдка? Или просто пнуть кошку, да оставить её на Лана? Ничего… только привычка использовать силу контракта и врождённая несдержанность, за которую ему вскоре предстоит расплатиться. Ведь в тишине Акдага грохот молнии подобен маяку в ночной мгле. Мгновенно привлекает к себе внимание со всей округи…