Николас рассмеялся и немного погодя сказал:

– Мне придется попросить у вас несколько пледов. Не хотите же вы, чтобы что-нибудь случилось с вашей невестой?

– Я дам вам плед, и не один, Николас, – согласился Макбейн, – но мне хотелось бы видеть по меньшей мере три десятка всадников в качестве эскорта невесты, одетых в мои цвета. Когда доберетесь до Стремительного ручья, вы их отпустите. Ступить на нашу землю будет разрешено только вам и вашей сестре.

– Я пошутил насчет пледов: о сестре позабочусь сам.

– Вы поступите так, как велю я, – оборвал его Макбейн.

Николас уступил, и лэрд переменил тему разговора:

– Сколько времени Джоанна пробыла замужем?

– Немногим больше трех лет. Я знаю, ей не хочется выходить замуж еще раз, но ее чувства Джона не интересуют. Он держит ее в Лондоне под замком. Только мне и было позволено короткое свидание, причем в его присутствии. Как я уже говорил, все, что заботит его сейчас, – это бесконтрольное положение моей сестры.

Макбейн нахмурился, а Николас, напротив, улыбнулся:

– Вам не досаждает мысль, что вы оказались подарком, ниспосланным Джону за его молитвы?

Лэрд не оценил шутку.

– Я получу землю, и это единственное, что имеет значение.

Тут внимание Николаса привлек гигантский волкодав Макбейна, вбежавший в комнату. Это был настоящий лютый зверь с полосатой шерстью и темными глазами. Николас подумал, что собака весит, наверное, столько же, сколько он сам. Пес заметил незнакомца и издал низкое, угрожающее рычание, от которого у кого угодно волосы встали бы дыбом.

Макбейн что-то рявкнул по-гэльски, и его чудовищный любимчик тут же подошел к ноге и сел.

– Один совет, Макбейн: спрячьте куда-нибудь это чудище, когда я привезу сюда Джоанну. Иначе, стоит ей взглянуть на вас обоих, она умчится обратно в Англию.

Макбейн расхохотался, но тут же посерьезнел:

– Запомните мои слова, барон: я не приму отказа. Она выйдет за меня.

– Я не хочу идти за него, Николас! Ты, должно быть, не в своем уме, если думаешь, что я когда-нибудь соглашусь стать его женой.

– Внешний вид обманчив, – увещевал ее брат. – Вот познакомимся с ним поближе – и поймешь, что он добрый. Кроме того, он будет хорошо с тобой обращаться.

Джоанна покачала головой. У нее так дрожали руки, что она едва не выронила поводья. Сжимая кожаные ремни, она старалась не смотреть на огромного воина… и на чудовищное животное, сидевшее у его ног.

Они были недалеко от внешнего двора уединенного владения Макбейна. Лэрд стоял на лестнице, ведущей в полуразрушенную башню, и, казалось, был не слишком рад ее приезду.

От одного его вида Джоанне стало дурно, она глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, и пробормотала:

– Какого цвета у него глаза, Николас?

Брат этого не знал, и она удивилась:

– Как можно увидеть в глазах доброту и при этом не заметить цвета?

– Мужчины не обращают внимания на такие мелочи, – попытался выкрутиться Николас.

– Ты сказал, что он сама доброта и доброжелательность, но сейчас он мрачен как туча.

– Но, Джоанна…

– Ты мне солгал!

– Вовсе нет! – возразил Николас. – Макбейн действительно дважды спас мне жизнь во время сражения с Маршаллом и его людьми, но отказался даже признать это. Он гордый и честный, можешь мне поверить. Я не предложил бы тебе выйти за него, если бы в чем-то сомневался.

Джоанна промолчала, но ее охватила паника, когда она переводила взгляд с огромного воина на страшилище рядом с ним, и Николасу показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Он лихорадочно подыскивал какие-то слова, которые успокоили бы сестру, и пошутил:

– Макбейн тот, который слева, Джоанна.

Однако ее это не позабавило, и дрожащим голосом она проговорила:

– Какой он огромный!

Брат наклонился к ней и похлопал по руке:

– Не выше меня.

Ей не хотелось, чтобы ее утешали, тем более чтобы он почувствовал, как она дрожит от страха, поэтому руку она оттолкнула.

– Другая на твоем месте была бы рада: такой надежный защитник рядом.

Джоанна во все глаза смотрела на лэрда, и чем ближе они подъезжали, тем выше, казалось, он становился.