Сотни лорнов… тысячи… и это только в одном зале из целой анфилады.

На одном из таких возвышений у самой стены возлежал так и не пришедший в себя Алексей Неверов. Рядом, у самого изголовья, пристроились Катерина и Джошуа. Каттнер, Алекс и Рон расположились в сторонке, стараясь не мешать нелегкой беседе, от результатов которой во многом зависела судьба умирающего десантника.

— Долго же вас не было, — негромко произнес Джошуа. — Я почти перестал надеяться. Как вы могли оставить меня одного?

Упрек был справедлив и несправедлив одновременно. Катерина поджала губы.

— Ты же прекрасно знаешь, что я этого не хотела. И если бы не безрассудство Рона… Правда, вынуждена признать: без его поддержки я бы наверняка не справилась.

— Знаю. Но, поверь, мне от этого не легче. Ты даже представить себе не можешь, каково это — оказаться в одиночестве на целой планете.

Катерина угрюмо промолчала. Возразить и в самом деле было нечего.

— Возвращение сюда, в убежище, — не самая трагичная часть моей истории, — продолжал Джошуа. — Всего-то и нужно было, что пройти обратно по собственным следам. Не так уж и сложно. Зато потом… Через пару месяцев я вдруг обнаружил, что начинаю разговаривать сам с собой. Это было странно и дико, особенно, когда поймал себя на этом впервые. Однако быстро перестал удивляться, осознав настоятельную потребность слышать хоть чей-нибудь голос… Пусть даже свой собственный.

— А что же Флар и его жрецы?

— Флар… — Джошуа горько усмехнулся. — Я видел, как они наблюдали за мной, однако помочь явно не торопились. Кто я для них? Чужак, пришелец из-за неведомых пределов мира, неспособный в полной мере проникнуться мыслями и чувствами подлинных хозяев Лорелеи, осознать весь трагизм постигшего их несчастья. А следовательно, не заслуживавший ни настоящего участия, ни самого обычного милосердия.

Джошуа поднял голову и окинул взглядом ряды спящих лорнов.

— Через полгода я почувствовал, что начинаю сходить с ума. Тишина и этот мертвенный свет… Я ощущал себя, словно на гигантском, заполнившем целый мир кладбище. Хотя прекрасно понимал, что лежащие здесь лорны до сих пор живы, просто спят бесконечным сном без сновидений… В голове возникли и уже никуда не уходили чьи-то чужие голоса, однако разобрать, о чем они говорят, я так и не смог. А еще несуществующие звуки, заставлявшие вздрагивать и шарахаться от собственной тени… Поверь, это было страшно.

— Верю, — глухо сказала Катерина. — Но ты же как-то справился?

— Да, справился… Если бы не Флар… Не знаю, что в конце концов сподвигло его прийти мне на помощь. Жалость? Сопереживание? Сомнительно… Вероятней всего, попросту опасался заполучить в соседи опасного безумца. Не знаю… Действия Флара для меня и по сей день загадка. Однажды, в момент просветления, я вдруг обнаружил его рядом с собой. Он сел… вот так же как ты сейчас… и негромким голосом завел одну из своих бесконечных баллад. Вроде той, что ты рассказывала мне в нашу первую встречу. Вначале я ничего не понимал, просто наслаждался звуками чужого голоса, звучащими наяву, а не в моем воспаленном воображении. Это была ниточка, протянутая в бездну безумия, ухватившись за которую я смог вытащить себя на поверхность… Когда Флар убедился, что я снова пришел в себя, то сразу же сократил встречи до минимума, хотя и не прекратил их совсем. Надо признать, они до сих пор скрашивают мое одиночество…

Он гулко сглотнул и, не поворачивая головы, сказал:

— Хорошо, что ты вернулась. А то я всерьез начал опасаться, что запас историй у Флара вот-вот подойдет к концу.

— Ну, я же все-таки обещала.

— Да, обещала…

Джошуа умолк, неподвижным взглядом уставившись в зеленоватый сумрак пещеры.

— Не сочти меня бессердечной, — негромко сказала Катерина. — Я прекрасно понимаю, насколько тебе было непросто, но сейчас все, что случилось с тобой, не самое главное, как бы кощунственно это ни звучало. Прости, но мне нужно спасти отца.

— Алексей Неверов — твой отец? — брови на лице Джошуа удивленно вздернулись вверх. — В самом деле?

— Приемный, — уточнила Катерина. — Но от этого не менее дорогой.

Джошуа несколько раз кивнул, словно в подтверждение того, что подробности личной жизни Кэт никогда не были для него секретом.

— Понимаю, — сказал он. — Что ты собираешься делать?

— То же, что когда-то сделала с тобой.

— Вот как? — криво усмехнулся Джошуа. — И конечно же, не спросив у пациента согласия. Вполне в твоем стиле.

Катерина поджала губы и сердито нахмурилась. Джош озвучил именно то, что не давало ей покоя чуть ли не с самого момента завершения злополучного рейда на Драконью челюсть.

— Что с ним случилось? — не обращая внимания на ее недовольство, спросил Джошуа.

— Лучевой удар. Смертельный. На Радаманте.

— Паршивая планетка… — поморщился он. — Хуже Горгоны. Знаю, бывали… Наверное, самое гиблое место в нашей галактике. Да-а, не повезло бедолаге… Ну, и зачем ты притащила его сюда? Если решила лечить так же, как когда-то меня, то сделать это можно было в любом другом месте. При наличии нужных средств, конечно… я имею в виду плоды папоротника. Так все-таки, почему именно здесь?

— Я же обещала вернуться.

— Не ври, — снова скривился он. — Мне, конечно, льстит, что вы с Роном там, на Земле, не забыли о брошенном в ледяной пустыне друге. Но вместе с тем я прекрасно понимаю, что сейчас ты говоришь неправду. Или, во всяком случае, не всю правду. Итак?

— Я хочу, чтобы Алексей присоединился к нам, — произнесла Катерина с явным оттенком недовольства в голосе. Причем, причину его она и сама до конца не понимала: то ли вызывающая раздражение проницательность вновь обретенного друга, то ли разрывающие душу сомнения в правильности принятого решения.