Жаклин подобным сантиментам не предавалась. Вначале она сосредоточенно вглядывалась в монитор, откладывая в сознании быстро меняющиеся числовые значения: скорость… высота… наклонение… — а после расслабилась и откинулась на спинку кресла. Джошуа понял так, что траектория сближения со «Скай Хантером» наконец задана, и вмешательства пилота в ближайшее время не потребуется.

— Послушай, — Жаклин повернула голову в его сторону. — Никак не могу понять, как к тебе теперь обращаться? То ли Джош, то ли Дороти… А?

Джошуа непроизвольно нахмурился.

«Нашла время для подобных вопросов, — с неудовольствием подумал он. — Этот чертов разведчик пялится на нас во все глаза, а ей, видите ли, интересно. Того и гляди спалит всю операцию… если уже не спалила.»

— Да не нервничай ты так, — усмехнулась Жаклин. — Никто нас с тобой не слышит. Нашему дорогому мистеру Лейну вполне достаточно видеть картинку, а о прослушке речи пока что не было. Спросит — включим. Так что можешь расслабиться, он видит лишь сосредоточенно уставившуюся в монитор госпожу Найт. Главное, не делай резких движений, тогда и лишних вопросов не возникнет. Так все-таки… Джош или Дороти?

— На все время операции я — Дороти, — ответил Джош. — Запомнила?

— Угу.

Собственный голос показался Джошуа абсолютно незнакомым. Да, в общем-то, таким он и был. Непривычно высокий, однако далеко не писклявый, а наоборот, глубокий, бархатный… обволакивающий. Чужой.

Никогда прежде во время очередных метаморфоз Джошуа не задавался вопросами тембральной окраски собственного голоса. Да и то сказать… у демона вообще не голос, а рев или рык, вполне себе демонический. И, как ни странно, не вызывающий никакого отторжения, несмотря на способность крылатого чудовища к воспроизведению человеческой речи. Громоподобные рыкающие слова из клыкастой пасти — это нормально. Демону, так сказать, демоново.

А ледяной лев — тут случай особый. Кэт придумала эту форму специально для существования в безвоздушной среде, поэтому голоса ей вообще не положено. Рыкнуть, конечно, можно, спору нет, причем достаточно убедительно. Вот только со словами проблема. А с другой стороны, зачем тому же льву способности к акустическому воспроизведению речи, когда есть радио? Вопрос риторический.

Однако с Дороти ситуация совершенно иная. Впервые Джошуа сменил одну человеческую форму на другую, и сказать, что это было непривычно, значит не сказать вообще ничего. И ладно бы новый облик оказался мужским, так нет же…

«Сам вызвался, вот и страдай теперь — подумал он. — Главное, чтобы этот чертов Лейн ничего не понял. Впрочем… даже если поймет. Ему-то как раз должно быть все равно: что Кэт в образе Дороти… что Рон в качестве мистера Ховарда… что я, Джошуа Харрис. Либо собственной персоной, либо в облике миссис Найт, на выбор. У него одна цель — заполучить в свои грязные лапы любого метаморфа, а каким будет его имя, не столь существенно. А еще лучше двух или даже трех, если повезет. Вот только хрен ты кого получишь… а уж мы об этом как-нибудь позаботимся.»

— Дороти, — игриво обратилась к нему Жаклин.

В ее голосе Джошуа почудились до такой степени сексуальные интонации, что его тут же бросило сначала в жар, а затем в холод. Скосив глаза в сторону соседнего кресла, он заметил, что напарница едва сдерживает смех, и вновь испытал чувство острого неудовольствия.

«Мы тут на такое дело идем… смертоубийственное, можно сказать. А у нее одни смешинки в голове и вообще бог знает что. Бардак…»

— Слушаю, — как можно суровей сказал он. Вышло, надо сказать, не очень.

— Мне тут стало интересно… А вот скажи, каково это для мужчины — находиться в женском теле? Отчего-то кажется, что ты должен испытывать массу удивительных ощущений. Поделись, если не трудно, а то я умру от любопытства. Ну пожалуйста…

«Чтоб тебя! — подумал Джошуа. — Интересно ей…»

Однако неожиданно для себя ответил, причем вполне себе миролюбиво:

— Странно. Как будто я — это не я… хотя, конечно, так и есть. Ну и грудь, конечно, чего уж там… Правда, главное неудобство все-таки — центр тяжести. Отчего-то я ощущаю его совершенно не там, где обычно. Или мне только так кажется?.. В общем, требует привычки. Хорошо лишь одно: изображать эту Дороти придется недолго, а значит, и привыкать не придется. Впрочем, вру. Самое во всем этом замечательное то, что ходить на каблуках никто не заставляет.

Жаклин весело рассмеялась.

— Как я тебя понимаю! — сказала она. — Я тоже, признаться, терпеть не могу высокие каблуки. Наверное, потому, что большую часть жизни провела там, где подобная обувь хождения не имеет: в учебке… на разного рода кораблях… в заключении…

Джошуа невольно отметил, что о своем тюремном прошлом — или даже настоящем, это как посмотреть, — Жаклин упомянула легко, без надрыва и ненужных эмоций, словно о каком-то незначительном эпизоде из короткой, но богатой на события биографии. Ему это понравилось. Приятно было сознавать, что пережитые невзгоды все-таки не сумели отложить мрачный отпечаток на душу этой замечательной во всех отношениях девушки. Которая, надо признать, нравилась ему все больше и больше.