Вацлав распрямил спину, глядя сверху вниз на поверженное существо, а пани Машкевич видела, как тяжело дышит князь, пытаясь удержать свою демоническую сущность, рвущуюся наружу. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, оглянулся на женщину.

– Почему так быстро? – только и спросил.

– Сама не знаю, - передернула плечами домовиха. – Я не думала, что она так рано превратиться…

Князь не дослушал, нагнулся, ухватил за край тонкой сорочки существо, поднял, перекинул через плечо.

– Может позвать Казимира? – спросила экономка. Голос ее стал спокойнее, почти вернулись прежние уверенные интонации.

– Я сам, раз уж здесь оказался! – ответил мужчина. Затем огляделся по сторонам, нашел взглядом овальное зеркало, в которое с любопытством выглядывала морда Элкмара, кивнул ему с благодарностью и вышел из комнаты. Пани Машкевич поспешила следом. Она не могла позволить князю сделать все самому, понимая, что должна присутствовать, не потому что хотела видеть то, что произойдет в дальнейшем, но ради той, прежней Орсельки.

Словно по закону подлости на встречу попадалась прислуга. Они спешили уйти с дороги князя, провожали его испуганными взглядами, а Вацлав шел, прямой и спокойный, уже утихомиривший своего демона, готовый сделать то, что должен. Пани Машкевия понимала, что другого выхода просто нет: вне замка новая Орселя жить не сможет, а внутри него представляет собой опасность. Изолировать существо и запереть не было возможности, ведь ей для жизни нужна кровь…

Домовиха очнулась от собственных мыслей, когда князь остановился к дверей – черного хода из замка. Мужчина прикоснулся пальцами к огромному замку и домовиха услышала слабый щелчок, после чего замок повис, открываясь. Вацлав сделал едва уловимое движение, даже не прикоснулся к двери, как она печально заскрипев, начала открываться. Солнечный свет разгорающегося дня упал полосой на лицо князя и на его ношу. Кожа Орсельки потемнела, покрылась волдырями и существо очнулось от острой боли, а пани Машкевич уронила взгляд.

– Не смотри! – только с сказал хозяин замка и двери распахнулись, заливая его солнечным светом, ударив сиянием в глаза самой домовихи, заставив ее поднять голову.

Вацлав перешагнул порог и положил свою ношу на землю, затем отошел всего на шаг назад, не отрывая взгляда от того, что происходило с девушкой. Без защитного амулета ее кожа сгорела как бумага в огне, мигом обуглилась, хотя Орселя сделала попытку вернуться в замок, под надежное укрытие, туда, в спасительную тень.

Князь не позволил. Толкнул назад почерневшую визжащую фигурку, а экономка подумала о том, что даже произойди это ночью, все равно бедняжка сгорела бы: без замка она уже давно была бы мертва. Всадники своим выбором продлили ее обреченную жизнь на несколько коротких лет, но итог все равно был один.

Что-то влажное стекло по щеке и домовиха подняла руку, чтобы утереть слезы и отвернулась, скрывая от взгляда князя минутную слабость.

Он прошел в замок только когда все закончилось и на земле осталась лежать лишь горстка пепла. Подхваченная ветром, она скоро развеялась по травам, застелилась серой страшное поземкой, но экономка уже не видела этого: Элкмар закрыл двери, отрезая солнечный день.

– Не печалься, - ответил князь, посмотрев на женщину. Она чуть сгорбилась, отвернувшись и пряча лицо, но он знал, что сейчас чувствует эта, на первый взгляд крепкая и холодная панна.

– Другого выхода не было. Она обратилась.

– Я знаю! – пани Машкевич вытерла глаза и только после этого посмотрела на своего господина.

– Мне приказать приготовить вам завтрак заново? – спросила прежним тоном, будто ничего и не произошло. Словно она только что не плакала над погибшей девушкой.

– Нет! – ответил мрачно хозяин Крыла. – Я сыт, - шагнул было мимо экономки, но, словно вспомнив что-то, замер, оглянулся. – Обед можете не готовить и к ужину меня не ждите.

– Вы уходите? – спросила экономка.

– Да, - и более ничего не сказав, князь пошел вперед, оставив женщину смотреть себе вослед.

Я убирала главный холл, когда двери, ведущие в крыло прислуги, отворились и вышла Радка с ведром воды и тряпкой в руках. Молча поставила его рядом, покосилась на меня.

– Прости за демонстрацию! – проговорила она, пока я распрямляла спину от швабры.

– За что? – искренне удивилась я.

– Что сегодня напугала тебя…

Я улыбнулась.

– Я должна поблагодарить тебя за это!
– ответила честно. – Я ведь не знала. Ты только представь себе, что произошло бы, вздумай я покинуть замок. Не сбежать, а просто даже выйти подышать воздухом свободы!

Радка хмыкнула.

– Обычно, пани Машкевич сразу рассказывает новеньким об этой особенности нашей жизни! – призналась она.

– Мне-то не рассказала! – я окунула тряпку в ведро, прополоснула, выжала и бросила на швабру, поправив так, чтобы было удобнее мыть. Принялась за работу, глядя, как Радка следует моему примеру.

– Она меня прислала, чтобы помочь тебе и, кстати, порадовать, что после того, как закончишь эту работу, можешь пойти отдохнуть.

В ответ на мой молчаливый вопрос, девушка добавила: