– «И Каприкорн пал ниц, и чёрное сердце его остановилось, и все, кто жёг, грабил и убивал вместе с ним, исчезли, как пепел, развеянный ветром».

Так погиб Каприкорн, в точности так, как написал Фенолио. И Кокерель исчез в то же мгновение, как упал мёртвым его хозяин, а с ним вместе – большая часть бандитов, сидевших на скамьях. Остальные бросились прочь, все побежали прочь, женщины и мальчишки. Навстречу им шли те, кого Каприкорн послал тушить огонь и ловить поджигателя. На их запачканных сажей лицах был ужас. Не из-за огня, пожравшего дом Каприкорна, нет – огонь они потушили. На их глазах испарился в воздухе Плосконос и ещё несколько подручных Каприкорна. Они исчезли, словно их поглотила тьма, словно они и не существовали никогда. А может быть, так оно и было. Человек, создавший их, теперь их уничтожил, стёр, как лишнюю черту на рисунке, как пятна с белой бумаги. Они исчезли, а остальные, родившиеся не из слов Фенолио, побежали назад, доложить Каприкорну об ужасе, творящемся тут. Но Каприкорн лежал ниц, на его красный костюм налипла щебёнка. Никто никогда уже не придёт доложить ему об огне и дыме, о страхе и смерти. Больше никогда.

И только Призрак всё ещё стоял там, огромный, видный издалека, серый на фоне чёрного ночного неба, с глазами как две пылающие звёзды, так что они забыли, о чём собирались доложить, и бросились вниз, к автостоянке, к машинам. Прочь, скорее прочь отсюда, пока это существо, которое позвали сюда, как собаку, не сожрало их всех!

Когда Мегги пришла в себя, никого из них уже не было. Она спрятала голову под мышкой у Мо, как всегда, когда не хотела больше глядеть на мир. А Мо спрятал книгу под куртку, в которой он и вправду выглядел как один из молодцов Каприкорна, и держал дочь в объятиях, пока все вокруг них бежало и вопило, и только Призрак стоял тихо, так тихо, как будто убийство хозяина вконец обессилило его.

Она не знала, сколько прошло времени, когда услышала голос Мо:

– Фарид, ты сумеешь открыть эту клетку? Тут только она высунулась из-под руки Мо и увидела, что Сорока по-прежнему здесь. Почему она не исчезла? Дариус всё ещё держал её, словно боялся отпустить. Но она уже не отбивалась. Она только смотрела на Каприкорна, и слёзы текли по её острому лицу, по маленькому, мягкому подбородку и капали ей на платье, как дождик.

Фарид соскочил с помоста легко, как Гвин, и подбежал к клетке, по-прежнему не спуская глаз с Призрака. Но тот не двигался, он просто тихо стоял тут, как будто никогда-никогда больше не сдвинется с места.

– Мегги, – прошептал Мо ей на ухо, – подойдём к узникам, ты не против? У бедной Элинор усталый вид, а кроме того, я хочу познакомить тебя кое с кем.

Фарид уже возился с дверью клетки, а обе женщины смотрели на них.

– Меня не нужно с ней знакомить, – сказала Мегги, сжимая его руку. – Я знаю, кто это. Я давно это знаю, мне очень хотелось тебе рассказать, но тебя же не было. Но мы должны ещё кое-что прочитать. Последние слова. – Она вытащила книгу из-под куртки Мо и перелистывала страницы, пока не нашла вложенный листок. – Они на обороте, потому что не поместились, – сказала она. – Фенолио просто не умеет писать мелко.

Фенолио…

Она опустила листок и начала оглядываться по сторонам, но его нигде не было видно. Уж не увели ли его с собой люди Каприкорна или…

– Мо, его нет! – сказала она испуганно.

– Сейчас я его поищу, – успокоил её Мо. – Но сперва читай, скорее! Или, хочешь, я прочту?

– Нет!

Призрак задвигался, он сделал шаг к трупу Каприкорна, шатнулся назад, повернулся неуклюже, как танцующий медведь. Мегги послышался стон. Фарид присел у клетки, когда красные глаза посмотрели в его сторону. Элинор и мать Мегги тоже отпрянули. Но Мегги уверенно прочла:

– «Призрак стоял неподвижно, и воспоминания причиняли ему такую боль, что, казалось, она разорвёт его на куски. В ушах у него звучали все крики и стоны, он чувствовал слёзы на своей серой коже. Страх, пережитый людьми, ел ему глаза, как дым. Но вдруг он почувствовал в себе что-то новое. Он поник, опустился на колени, его огромная, чудовищная фигура распалась, и вдруг все те, из чьего пепла он был создан, воскресли: женщины, мужчины, дети, собаки, кошки, кобольды, феи и ещё много разных существ».

Мегги увидела, как на пустом футбольном поле стало тесно. Воскресшие растерянно оглядывались, словно разбуженные ото сна, и Мегги прочла последнюю фразу, написанную Фенолио:

– «Они словно проснулись после дурного сна, и все наконец стало хорошо».

– Его нет! – сказала Мегги, когда Мо взял у неё из рук листок Фенолио и вложил обратно в книгу. – Мо, он исчез! Он в книге. Я знаю.

Мо посмотрел на книгу и спрятал её обратно под куртку.

– Да, ты, наверное, права, – сказал он. – Но, раз так, мы пока ничего поделать не можем.