Мелли тяжело вздохнула. Оливер так просто принял все то, что с ним происходило, а у нее до сих пор сердце сжимается, когда она думает о потерянной жизни, простой и праведной.

— Этой ночью они… брали меня одновременно. Раньше они так не делали, и я оказалась не готова… к собственному восприятию… Мне… мне было хорошо, понимаешь? А ведь не должно было! Это…

Оливер покачал головой и прервал ее:

— Почему не должно? Они тебе нравятся? Ну, как мужчины?

Мелли замялась и пожала плечами:

— Они красивые… и сильные. И… наверное, нравятся. Но… их двое: разве могут нравиться сразу двое?

Оливер хмыкнул:

— А почему нет? Ты же можешь любить сразу и меня, и Роззи? Почему братско-сестринские чувства можно делить на двоих, троих и так далее, а любовь романтическую — нет? Звучит, конечно, странно… честно говоря, когда я увидел вас в парке, втроем, я тоже подумал, что это странно. Но потом спросил у Руденса, и он сказал, что это нормально. Редко бывает, конечно, все же человек чаще влюбляется в одного, но назвать это отклонением нельзя.

Мелли непонимающе смотрела на Оливера. Он говорил так спокойно и уверенно, когда сама она даже думать об этом страшится.

— Но… нам всегда говорили…

Мелли сама замолчала, внезапно осознав, что в разговоре с Оливером этот аргумент звучит глупо. Он несколько зло усмехнулся и начал говорить с легкой издевкой — не к Мелли, а к кому-то невидимому, будто вел спор с неприятным ему собеседником:

— Ну да, говорили. Говорили, что нужно чтить родителей… но наши родители явно были не из тех, кто отдавал все ради своих детей. Нам говорили, что нужно быть набожным и честным — и тогда Богиня будет хранить тебя. В нашей семье набожными были лишь мы втроем, но именно нас наши же почитаемые родители продали в рабство. Все эти догмы, все эти правила — это глупо. Я уже решил, что сменю себе покровителя на Даяну-странницу. Не хочу, чтобы моей жизнью управляли наставления богов, которые сроду не ходили среди простых смертных. И тебе советую того же. Если тебе нравятся эти мужчины — позволь себе их полюбить… они-то оба уже влюблены в тебя.

Мелли почувствовала, что краснеет. А Оливер внезапно обнял ее за плечи, прижимая к себе:

— И вообще, если нравится секс — что в этом плохого? Если уж на то пошло, вряд ли Богиня-Мать умудрилась бы родить семь детей, если бы это было просто супружеской повинностью. А эти дурацкие шепотки, что нравится этим заниматься только падшим женщинам — это от зависти. Просто все эти кумушки выходили замуж за мужланов, которые трезвые к ночи — уже праздник, вот и придумали такие пересуды. Я прочел заново все заветы все богов, включая заветы Богини-матери. Там нет ни слова о том, что женщина должна ненавидеть заниматься сексом. Вообще, фраза «Люби мужа, как он тебя» звучит крайне двусмысленно. Извращенные аристократы могут применять ее на свое усмотрение.

И хихикнул. Мелли, вспомнив, как иногда Берти и Алан занимались сексом в ее присутствии, но без нее, покраснела еще больше. Да уж… трактовать можно по-разному.

— И вообще, ты детей Богини видела? Двое, что вошли в Высший Совет, максимально далеки от заветов своей матери. Один вообще в каждой второй легенде вместе с Двуликим, хотя они вроде как не вместе. А Даяна слоняется по миру, оставляя мужа на хозяйстве с детьми. Вроде Богиня-Мать все еще не осудила своих детей публично, так что и тебе не стоит переживать о подобном.

Он замолчал на какое-то время, а потом внезапно добавил:

— И вообще, ты что, умирать собралась? Мы пройдем через инициацию, станем магами, у нас по сто с лишним лет впереди — успеешь побыть праведницей перед смертью, если так уж переживаешь о посмертии.

Мелли тихо засмеялась. Оливер не сказать что переубедил ее, но заставил задуматься. Они чуть посидели в тишине, а потом Мелли, возвращаясь к началу разговора, призналась:

— Ночью у меня была истерика… ну, сразу после. Я не могла остановить слезы, меня усыпили. Утром вызывали менталиста… и я… почему-то подумала, что он пришел меня исправить… это так глупо, мы же сто раз читали, что это все выдумки, суеверия.

— А мне менталист помогает, — признался Оливер. — Мне каждый раз после разговора с ним начинает казаться, что я справлюсь. Дней через пять эта уверенность меркнет, но он каждый раз меня успокаивает и говорит, что я все равно молодец. Хожу не сказать что с удовольствием. Это… ну, как вырвать разболевшийся зуб. Страшно, но потом такое облегчение.

— И ты каждую неделю идешь рвать зуб? — хихикнула Мелли.

— А что? Я не уверен, что хочу себе семеро детишек, но я точно не хочу всю свою жизнь провести в одиночестве. Сейчас мне страшно довериться. Надеюсь это исправить. И тебе стоит попытаться, пусть без менталиста. Если Берти и Алан тебе нравятся, у тебя есть шанс стать счастливой с ними. Какая разница, будет у тебя большой дом и трое детей в браке или вне его? Большой дом тебе уже практически всучили…

Мелли засмеялась и сильнее обняла брата: какой он у нее замечательный все же!

Глава 31. Созидание

От Олли вернулась сразу после обеда, что наверняка вызовет новую волну пересудов у прибывших гостей. Но на пороге замка Мелли встречал Берти. Помог спуститься по ступеням кареты, бережно приобнял за талию и поцеловал в висок.

— Развеялась? — спросил он, дыханием щекоча ухо.

— Мы хорошо поболтали, — неуверенно призналась Мелли.

— Я должен признаться, что в твое отсутствие меня отчитали, — горестно признался Берти, размыкая кольцо рук и позволяя ей отстраниться.