Шрифт:
– Monsieur, dans notre pays, une forte amende pour fumer.
А я даже не смогу ничего ответить. Наверное, она сказала что-то про милый город, в который я прилетел, про башню какую-то. Я, впрочем, так и не пойму, начну кривляться, пытаться показать что-либо жестами, на что она рассмеется во все свои тридцать два кривых зуба, подумает, что я мим, возьмет за руку и потащит к себе домой. Процентов семьдесят дам, она живет дома одна, и уже потом, под утро, она будет учить меня своему дурацкому языку, в котором несколько букв вообще невозможно выговорить.
– Стреляй же, или я выпущу из тебя все мозги!
– Прошу, не надо, – старушка молила меня о том, чтобы погибнуть самому.
– Три!
Надо собраться. Я не буду этого делать! Но Господи, как же мне хочется жить!
– Два!
Инстинкт самосохранения – важнейший инстинкт человека.
– Один!
Cam_0011
Ржавый автозак едет по какой-то проселочной дороге. Я не знаю, куда меня везут, но эта тюремная форма… Она чешется, и я бы с удовольствием снял ее, если бы не наручники.
Игорь Витальевич не соврал. Я получил довольно мягкий срок, который еду отбывать в тюрьме общего режима, что недалеко от нашего города. Я понял, что хотел доказать мне Игорь Витальевич, но мне важно не это.
Глаза. Эта тетка смотрит на меня каждый день, каждую минуту. Все это время она взывала ко мне, просила о пощаде, но я не пощадил её. Вот он – самый главный грех, о котором я сам себя так старательно предупреждал. У меня был шанс все исправить, все изменить, но в самый последний момент я подвел себя. Подвел маму, подвел каждого, кто верил в меня. Подвел даже этого Режиссера.
Каждый день мне снится один и тот же сон. Я не могу так больше. Я отчаялся. Я ненавижу тебя, Сперанск.
Попадая в этот город однажды, ты останешься в нем навсегда.
Новелла четвертая. Дерево
1. Все могло быть не так
Только сегодня прошла спина. Известные французские гуманисты, разрушая Бастилию, кричали: «Дадим бой средневековым пыткам!». Как бы ни так. Нары в тюрьме словно придумали для наказания, и пусть неделю назад меня освободили, вернули в расследование, сняли все обвинения, спина у меня пройдет еще не скоро.
Со времени нашумевшего убийства прошло достаточно времени. Шума было много – журналисты, следователи, полиция… Но только главное получилось слишком тихим – после такого резонансного дела очень незаметно прошли похороны. И да, если 2 жертв предали земле с помпой, то тело Антона, затолкав в черный полиэтиленовый мешок, закопали на тюремном кладбище на заднем дворе. Нет, я ни сколько не оправдываю его действия, да и собственно, ни мое оправдание, ни какая другая позиция уже ничего не изменит. Дело сделано.
Материалы дела росли очень быстро, со скоростью экспресса. Бесчисленные экспертизы, допросы свидетелей, показания родителей погибших и прочее-прочее. Мне уже было неинтересно перечитывать бесконечный бред, в котором поголовно все называли Антона свихнувшимся идиотом. Мне нужна ясность. Все эти приписки не стоят и гроша. Я договорился с его учительницей о встрече в парке для беседы:
– Софья Николаевна, еще раз прошу прощения за беспокойство.
– Я понимаю все.
– Скажите, был ли у Антона мотив?
– Это же дети. Пусть даже и в таком возрасте. Сами понимаете, от влюбленностей до кризисов. Кто ж теперь знает.
– Вы давно работаете с этим классом?
– Да, я с ними с самого пятого класса.
– Скажите, пожалуйста, что это за класс? Только без официальностей, они всегда составляются под копирку.
– Не скажу, что тяжелый. Но без цели. Кто хотел чего-то, тот получал. А кому просто отбыть, тот и отбывал.
– Антон, какой он?
– Типичный ребенок из неполной семьи. Без отца, мать все время на работе.
– Особенности может какие? Комплексы, мысли?
– Вы знаете, не сказать бы, вы же поймите, мы же не психологи, своих проблем хватает.
– Мама его ходила на собрания?
– Да, регулярно.
– Вы простите, Софья Николаевна, тот день, когда все это случилось…
– Нет, я все понимаю, продолжайте.
– Опишите Антона, я хочу понять его психотип.
– А что описывать? Подавленный, загнанный в угол, но с четким осознанием своей цели.
– Он наводил на вас оружие?