Я представила, как он лежит рядом с маленькой Уинни, и мое сердце забилось сильнее.

Бедная малышка. И какой хороший папа. Думаю, тогда я не буду писать тебе ничего грязного.

Подожди, я могу передохнуть. О какой грязи мы говорим? Типа слегка грязное? Или полностью грязное?

Я тихо рассмеялась, отправляя ответное сообщение.

Полностью грязное.

О, черт. Подожди. Я спускаюсь вниз.

Мой пульс начал учащаться. Я не собиралась писать ему ничего грязного, когда взяла телефон, и я никогда не делала этого раньше. Но у меня было много фантазий на его счет, а сегодня я чувствовала себя дерзкой и свободной, словно могла сделать все, что угодно. Прикусив губу, я выключила лампу и сняла футболку. Затем я вылезла из трусиков и поглубже залезла под одеяло.

Если я собиралась сделать это, я собиралась сделать это правильно.

Глава 18

Мак

Я спускался по лестнице так быстро, что споткнулся и чуть не упал лицом вниз. Убедившись, что входная и задняя двери заперты, я поспешил в свою комнату, закрыл дверь и стянул с себя рубашку.

Теперь я один. Ты здесь?

Я здесь. Я бы хотела, чтобы ты тоже был здесь.

Мои джинсы были уже тесными. Я расстегнул и снял их, прежде чем снова лечь на кровать. Затем я позвонил ей.

Она ответила, смеясь.
– Я сказала, что буду писать тебе грязные вещи.

– К черту, - тихо сказал я, держа телефон левой рукой, а правой скользя по нижнему прессу.
– Если ты собираешься говорить мне грязные вещи, я хочу услышать, как ты это делаешь. Так говори.

Ее смех стал знойным.
– Такой властный.

– Тебе это нравится.

– Ты прав. Мне нравится, - прошептала она.

– Где ты сейчас находишься? Я взял свой член в кулак и позволил поднимающейся плоти проскользнуть сквозь пальцы.

– Я лежу в постели. И на мне нет ни кусочка одежды.

Закрыв глаза, я представил ее обнаженной под одеялом.
– Почему?

– Потому что каждую ночь, когда я ложусь спать, я представляю, что ты рядом со мной. И что тебе нравится ласкать мою голую кожу.

– Это не все, что мне нравится делать с твоей голой кожей.

Она снова засмеялась, низким и звонким смехом.
– Нет. Тебе нравится целовать меня. Я лежу здесь и трогаю все места на моем теле, где я хотела бы почувствовать твой язык.

– Сделай это сейчас, - потребовал я, моя рука теперь двигалась быстрее.
– Прикоснись к себе.

– Где?
– прошептала она.
– Скажи мне.

– К груди. Животу. Твоим бедрам. Твоей киске. Я говорил низким голосом, представляя, как ее руки блуждают по ее телу.

Она застонала, и член в моем кулаке стал толще и тверже.
– Это так приятно, - вздохнула она.
– И возбуждаюсь просто слыша твой голос.

– Ты мокрая?

– Ты знаешь, что да. Потому что ты трахаешь меня своим языком.

Господи, я чувствовал ее вкус. Я чувствовал ее шелковистую, набухшую кожу на своем языке. Я слышал, как учащается ее дыхание. Я чувствовал, как напрягается и дрожит ее тело.
– Скажи мне, чтобы я заставил тебя кончить.

– Мак, - задыхалась она.
– Заставь меня кончить. О Боже, вот так. Мне нравится, когда ты делаешь это сначала мягко, так медленно и сладко, как будто не можешь насытиться.

– Да, блядь. Я боролся с собственным оргазмом, который грозил накрыть меня в любой момент.

– А потом ты делаешь это быстрее и сильнее, а мои руки находятся в твоих волосах, и я так сильно кончу для тебя…

Ее слова превратились в мягкие, умоляющие звуки, которые становились все громче и интенсивнее, и я представил, как она лежит с рукой между бедер, ее ноги раздвинуты, а тело пульсирует от удовольствия, когда она произносит мое имя снова, снова и снова.

Моя нижняя часть тела напряглась, и я толкнулся в скользкую руку.

– Мне нужно тебя трахнуть, - сказал я ей. Сейчас.

– Да. Сделай это, - сказала она, задыхаясь.
– И не останавливайся.

– Боже, мой член такой твердый. И ты такая мокрая, и такая тугая, и ты принимаешь его так глубоко...

– Я чувствую тебя, - прошептала она.
– Мне нравится, как ты двигаешься, как ты заполняешь меня, как твое тело ощущается на моем. Я люблю твой большой, твердый член внутри меня, ты входишь так глубоко, что мне хочется кричать.