Ну что, девочки, записали? Нет? А чего так?

Оставался Костя, и тут были свои сложности. Ну хотя бы уже то, что он в больнице. Как-то совсем не гуманно. Может, отложить, пока не выйдет?

Но вот не хотелось уже, чтобы это висело над головой. В принципе, он говорил, что чувствует себя лучше, а не выписывают из-за какого-то некритичного осложнения. Да и в целом я не думала, что для него это будет прямо таким ударом. Он вообще был человеком довольно странным, не слишком приятным в общении, холодным и, я бы сказала, черствым. Его единственным достоинством был острый и едкий ум. И способность говорить так, что даже меня — ни разу не аудиала — затягивало через несколько фраз с головой. Златоуст, одним словом. Хотя общая приятельница, которая нас и познакомила, определила иначе: пиздабол. Впрочем, одно другого не исключало.

Костя был живым подтверждением тезисов о том, что главная эрогенная зона — мозг и что умный мужчина — это очень сексуально. Ник тоже подтверждал, но у него это было не единственным достоинством. Костя же ничем другим зацепить меня не смог бы — ни эмоционально, ни эстетически. Да и в постели все было довольно заурядно. Он просто компенсировал мне недостающее в общении с глуповатым Витей и не слишком красноречивым Андреем.

Костя на звонок ответил не сразу, и по голосу я поняла, что он не в духе. Это немного облегчило задачу: вдвойне неприятно вываливать плохие новости человеку, который тебе рад. Ни врать, ни подкатывать издали не стала, сказала все как есть: встретила другого мужчину.

— Ты выбрала самое удачное время, чтобы сообщить мне об этом, — с ледяным сарказмом ответил Костя. — Когда я лежу под капельницей.

— Извини, я не выбирала, — два предыдущих забега отожрали у меня последние запасы эмпатии. — Просто не хочу начинать новые отношения, не закончив прежние.

— Ты всегда была эгоисткой, Женя.

А ты — манипулятором, Костя. Но нет, не получится. И даже не могу сказать, что мне жаль.

— Поправляйся скорее. Всего тебе доброго.

Не дожидаясь ответа, я нажала на отбой и пошла домой. Мороз был небольшой, но и нос, и ноги, и задница успели замерзнуть. Поднимаясь на лифте, прислушивалась к ощущениям, довольно странным. Сейчас это было похоже на пруд с взбаламученным илом — осадок поднялся со дна густым облаком.

Ничего, муть уляжется — и все станет прозрачно. Главное — я это сделала. А теперь за работу.

— Что-то ты долго, — выглянула в прихожую Алена. — Нос вон красный.

— Да с бабкой одной зацепилась языком, — ответила я, вспомнив старушку с мопсом.

— С бабкой? Языком? Ты? Граждане, инопланетяне похитили мою мать и подсунули взамен чужого. Памагите!!!

Неопределенно хмыкнув, я сделала себе еще кофе и вернулась к ноуту. За работу — чтобы отвлечься. Но азарт из пальцев вымерз. Муть на душе мешала.

Уходила я, уходили от меня. Негодяй — и жертва. Что легче? Ничего. Оба, как говорится, хуже. Просто по-разному. Чувствовать себя обманутой, брошенной — или стервой, которая бросает сама. И ведь никому из них ничего не обещала, в любви не клялась. Но тот, кто разрывает отношения, всегда берет на себя неприглядную роль. Чтобы после этого оставаться спокойной и радостной — это надо быть совсем уж сукой без сердца.

Ну что ж… мы и это употребим в дело, у нас ничего не пропадает. Аркаша с Феликсом подождут. Жанка, просыпайся, будем с рыцарем разбираться. Он там уже истомился, бедняга, сидя на кровати рядом с Кло. Ну что, секс? Или соблюдем верность мужу?

Хоть монетку бросай.

Ну а что, почему нет? Орел — целомудренное соитие под покровом ночи, потому что книга 16+. Решка — значит, не повезло бедняге.

Решка…

Ну прости, парень, я не виновата. Придется тебе дрочить в уголке, другой рукой утирая слезы. За кадром, конечно, подальше от читательского глаза. Не огорчайся, ты все равно никакого удовольствия не получил бы. Во-первых, девственница, а во-вторых, выела бы тебе потом мозг пиздостраданиями, что она не такая и что это была ошибка.

А ты меня не грохнешь часом, всхлипнул рыцарь, полируя свой причиндал. Знаю я тебя, ты одного такого уже вынесла… героически. Чтобы под ногами не путался.

Ну да, было дело. Ликвидировала как-то один угол треугольника радикальным способом. Пожертвовал мужик собою, чтобы спасти любимую. А оставшиеся двое потом в честь него первенца назвали. Но читатели нам с Жанкой голову основательно погрызли: зачем такого хорошего парня убили.

Не волнуйся, я тебе в эпилоге найду нормальную бабу, не то что эта овца. Королеву трахать опасно для жизни. История много примеров знает. Короли — они такие, юмора не понимают. Измена его величеству равносильна измене государству. Обоих на плаху, чтобы другим неповадно было.

Впрочем, Клотильду я тоже заставила пострадать и поплакать в подушку, потому что ей хотелось и невинность соблюсти, и… ну да, это самое. Соблазн — он, сцуко, опасный. Сначала «хочунемогу», а потом «зачем я это сделала?» Пусть скажет спасибо нам с монеткой.

Короче, рассвет оба встретили без сна, с красными от слез глазами и натруженными руками. Правда последнее обстоятельство осталось за скобками. Вперед, на подвиги. Король в плену заждался.

Все эти страдалища уложились аккурат в две полуглавы. Один запас на выходные есть, осталось еще три. До субботы четыре дня, не считая сегодня, времени должно хватить.