— И как тебе результат? — так же ровно спросила Ольга. — Ты счастлива, я надеюсь?

— Зря я затеяла этот разговор, — отвернулась мулатка, — с тобой бесполезно спорить.

— Поспорь с теми, кто погиб из-за тебя тогда.

— Я сожалею, — сказал Андрей, — ты знаешь это. Никто не должен был пострадать. Ты позволишь нам попытаться спасти сына?

— Идите. Может, он вырастет и предаст вас, как вы предавали всех.

Андрей молча кивнул и, взяв мулатку за локоть, шагнул внутрь.

— Эй, народ! — окликнула нас Донка. — А кто будет кропсов гонять? Вы такие уйдёте, а они машину до железа обглодают, и на мне сожрут всё, включая трусы. А мне дороги мои трусы! Они выгодно подчёркивают округлость моей жопы!

— В тебе есть что-то округлое? — с сомнением оглядела костлявую девицу Ольга.

— Тебе показать, корова рыжая? — подбоченилась, изо всех сил оттопыривая тощий зад, Донка.

— Оставить тебе ружьё? — спросил Андрей.

— В жопу себе засунь своё ружьё! Я глойти, а не почётный караул!

— Простите, что отвлекаю… — послышался незнакомый голос, — я могло бы покараулить ваше имущество.

— Ай! — взвизгнула от неожиданности глойти. — Это что за чёрт лохматый! А ну, дай сюда ружьё!

Она схватилась за дробовик и стала выдирать его у Андрея из рук. Он не отдавал, началась суета, чреватая последствиями неосторожного обращения с оружием.

— Не надо ружьё, — сказал неизвестный, прячась за УАЗик, — я не опасное.

— Хватит! — рявкнула Ольга. — Взрослые люди, а ведёте себя как пионеры, играющие в «Зарницу». Донка, прекрати!

— А чего оно подкрадывается?

— Я не подкрадывалось. Просто вы громко спорили. Простите. Не будете стрелять?

— Не будут, — строго сказала Ольга. — Я прослежу.

Из-за машины вышло… существо. Если постирать его с отбеливателем, можно смело выдавать за йети — только мелкого, чуть крупнее меня. Если не стирать, то чёрный цвет сплошного шерстяного покрова и длинный хвост с кисточкой на конце действительно наводит на мысль о чертях. Чуть сутулый, с мощными руками и покатыми бугристыми плечами, выдающими немалую физическую силу, но при этом с большими печальными глазами мультяшного персонажа, круглыми мохнатыми ушками и белыми смешными усами на чёрном подшёрстке чего-то среднего между мордой и лицом. Немного на енота похож, пожалуй. Из какого-нибудь детского мультика про добрых животных.

— Ты кто такой? — спросил я.

— Такое. Я лишено пола. И у меня нет имени. Мое предназначение — служить людям, но людей нет, а те, что приходят — сразу стреляют.

— Оно говорящее! — обвиняюще заявила Донка. — Нельзя связываться с говорящими!

— Ты действительно можешь отогнать кропсов?

— Конечно, — кивнуло лохматое чертило, — они утилизаторы, в них заложено подчинение таким, как я.

— Каким?

— Я бытовое сервисное существо. В мои обязанности входит, в том числе, обслуживание мусорных систем. Если бы нас осталось больше, кропсы бы так не распустились, но, боюсь, я одно такое.

— И что ты за это хочешь?

— Ничего. Мне ничего не нужно.

— Уверен?

— Уверено. Плоды и вода для меня безвредны, поэтому недостатка в пище я не испытываю. Имущество же мне ни к чему. Вокруг целый мир брошенных вещей.

— Думаешь, ему можно верить? — спросила Ольга.

— Ни в коем случае! — нервно заявила Донка.

— Без понятия, — ответил я, — но у нас что, много вариантов? Есть желающие машину покараулить?

— Вот ещё не хватало! — фыркнула глойти.

— Нет, я с тобой, — сказала Ольга.

Андрей с Эвелиной тоже покачали отрицательно головами.

— Охраняй, — сказал я лохматому, — мы скоро вернёмся, я надеюсь.

Первые метров десять наклонный коридор был тёмен, но потом с лёгким потрескиванием зажглись лампы.

— Отлично, — обрадовался Андрей. — Эви, тут есть энергия, а значит, и исследовательские комплексы могут работать! Повстанцы сюда явно не проникли. Хранилище пережило коллапс.

— Осталось понять, где тут что искать… — скептически сказала Ольга, когда коридор закончился круглым залом, от которого лучами разбегаются другие коридоры, многочисленные и совершенно одинаковые.

— Если понадобится, обыщем здесь всё, помещение за помещением, — твёрдо сказала Эвелина.

— А вы сможете узнать, то, что вам нужно, когда увидите? — спросил я.

Лично за себя я не был уверен. Меланта дала мне бумажку, на которой её аккуратным почерком в столбик написаны названия. Не знаю, на каком языке. Если увижу какие-то поясняющие таблички — просто сравню и выберу то, на чём подпись похожа. Но пока что никаких табличек не попадалось.

— Вы что-то ищете, молодые люди?