— Они убивают наш народ, — сказала мне Таира. — Забирают наших женщин снова и снова. Никто не вернулся. Я должна была попасть к ним и прекратить это, но вышло так, как вышло. Теперь я знаю больше. Знаю, что у меня ничего бы не получилось тогда. Старый Сева объяснил мне. Но мой долг остался за мной. Спасибо тебе, ты дал мне возможность его исполнить.

— Ты уверена, что это именно то, что тебе нужно от жизни? У нас сын, семья…

— Да. Если мы вернёмся оба, я стану хорошей женщиной для тебя. Если вернёшься только ты — другие жёны помогут тебе вырастить сына.

— А если вернёшься только ты?

— Такого быть не может, — твёрдо заявила Таира, — это мой долг, не твой.

У меня своё отдельное мнение на сей счет — Мирозданию обычно плевать на наши долги, — но я не стал спорить. Теперь уже будет, как будет, чего загадывать.

Маршрут до Коммуны проложить несложно, так что вахта сменялась вахтой, зигзаг — зигзагом. «Без лётных происшествий», как выражается наш капитан. Разнообразия ради, никому не было до нас дела. Один пустынный мир сменялся другим, и только Ольга всё мрачнела.

— Ну что ты страдаешь? — пытался достучаться до неё я. — Есть жизнь и помимо Коммуны. Ну, выкинули тебя из обоймы, обидно, конечно, но не конец же света…

— Нихрена ты не понимаешь, — вот и весь ответ. Объяснить непонятое не пожелала.

Ну что, она девочка очень взрослая. Даже если снова выглядит едва на двадцать. Меня это уже не сбивает с толку, привык. Наверное, наши отношения трудно назвать здоровыми, и я мог бы озолотить какого-нибудь психоаналитика, если бы меня это хоть чуть-чуть беспокоило. Но мне плевать. У меня все отношения более чем странные, так уж вышло.

В Коммуне Ольга не соизволила даже выйти на трап, не то, что идти на переговоры. Впрочем, Марина пришла к ней сама, и они долго что-то обсуждали в кают-компании. Я не подслушивал, но расстались они недовольные друг другом. С памятной водонапорной башни уже сняли крышу, и лежащий в перекрестье распорных балок зелёный цилиндр отлично виден сверху. Когда-то я, обливаясь потом от ужаса, отключал на нём взрыватель. Теперь почти в полном спокойствии подключаю его обратно. Надо мной висит туша дирижабля, недавно смонтированные нами захваты нежно обняли корпус бомбы. Осталось только завести кабель дистанционного подрыва — и мы превращаемся в стратегический бомбардировщик. Неуклюжий, тихоходный, с кучей ограничений — но скинуть боеголовку и подорвать её мы, я надеюсь, сможем. Если я сейчас ничего не напутаю в контактах — то именно в этом порядке. Наоборот было бы обидно. Между сбросом и детонацией должно быть достаточно времени, чтобы мы ушли на Дорогу. Это ведь тоже не мгновенный процесс. И лучше бы не кидать её об землю, потому что у неё нет контактного взрывателя, это же не авиабомба. Она, скорее всего, просто разобьётся. Аккуратно выгрузить на крышу чего-нибудь высокого, запустить таймер и свалить. А ещё лучше — помахать ею для убедительности и не взрывать вовсе. Комспас, конечно, те ещё сволочи, но использование ОМП, как верно говорит Зелёный, раздвигает пределы возможностей, которые не задвинешь назад. Не хотелось бы подавать пример.

— Ну что, не подорвём мы себя этой штукой? — спросил Иван.

— Не должны, — ответил я. — Минимальная задержка достаточная, чтобы мы ушли. Активируем взрыватель, отпускаем захват — и сваливаем. Как настоящий тру-бомбер. В общем, у меня всё готово, можем отправляться.

— Подругу твою рыжую ждём. Она куда-то свалила, просила дождаться.

— Надо же, думал, она в обиде отряхнула прах с ног и больше не ступит на землю Коммуны…

Ольга явилась к локальному вечеру, с лицом непроницаемо-сложным. Я прямо сразу напрягся. Ничего не сказала, ушла в каюту, заперлась, на стук не ответила. Ну и ладно. С кем бы она ни общалась на земле — разговор явно вышел не простой.

Перед отправлением пришла Марина и откровенно сказала:

— Лучше бы вам сюда больше не прилетать. В этот раз я еле удержала их от попытки захвата дирижабля. Если бы не бомба — не отговорила бы. Я — не Ольга, меня не особо слушают. Сказала, что вы скорее подорвётесь, чем сдадитесь, и они поверили.

— Коммуна теперь совсем добра не помнит? — удивился я.

— Мы вам маяк сдали, — укоризненно сказал Иван, — хотя конгрегаты этому не обрадовались.

— С маяком проблем нет — там мои ребята сидят, они вас заправят и не обидят. Но сюда — лучше не надо. Здесь управляет Совет. По крайней мере — пока.

Отстояв свою вахту, сдал штурвал капитану и пошёл спать. Полёт проходит спокойно, по бортовому времени час ночи, за иллюминаторами гондолы плывёт ночной пейзаж очередного мира. Он не совсем пуст — иногда внизу мерцают огоньки в окнах редких домов, но небо его принадлежит только нам, на локаторе чисто. Тихо, экономичным ходом идём над тёмной дорогой. Нам никто не нужен, и мы никому тут не нужны.

— Можно? — Ольга пришла. Опять не высплюсь…

— Заходи.

Не похоже, что она с неприличными намерениями. Лицо серьёзное и странное.

— Надо поговорить.

— Про Коммуну? Марина уже…

— Нет, про нас.

— Я до сих пор не уверен, что есть какие-то «мы». Ты уверена, что существует предмет для разговора?

— А вот это я и хочу обсудить.

Надо же, настоящее классическое «выяснение отношений»! А мы ведь даже не семья, что бы по этому поводу ни думала себе Таира.

— Что это вдруг? — спросил я тоскливо.

Ненавижу вот такие разборки. Мой гарем, конечно, удивительный феномен, но от мотания нервов я избавлен. Меланта выше этого, Алистелия не посмеет, а Таира меня скорее пристрелит, если что.