– Наглец!

– Жмот!

– Вымогатель!

– Мой король.

Эстебан отступил, побелев.

– После ужина ты поймешь, что неправ.

Кирьян только пожал плечами. Что могло быть страшного в семейной трапезе, он не мог даже представить.

4

– О богиня, дай мне вынести еще один вечер, - пылко прошептала Бригитта, глядя на пылающее закатом неба и замечая только, что завтра будет ясно и морозно, а какую-то там глупую красоту она давно уже не воспринимала.

Ее кидало то в жар, то в холод, и чтобы хоть немного прийти в себя и унять противную дрожь в руках, девушка тщательно, как когда-то в прошлой жизни, занималась своим нарядом.

Теплые чулки, две нижние юбки - сначала из саржи, потом, чуть короче, из плотной шерсти; нижняя сорочка, плотный корсет. Поверх платье из изумрудной шерсти, расшитое серебряной тесьмой с присборенными рукавами. Платье закрыто до самой шеи: во дворце слишком холодно для всяких там декольте. Можно, конечно, вызвать огневиков и велеть им проверить трубы, можно лучше топить, наконец; но какой в этом смысл сейчас, когда во всем дворце практически не осталось людей? В комнатах принца и принцессы есть камины, в покоях короля тоже тепло. В спальне матери некромант постоянно открывает окна...

Волосы Бригитта убирает назад в гладкий узел, накрывает их шерстяным платком - не столько модным, сколько теплым. На вечно зябнувшие руки натягивает белые шелковые перчатки.

Круги под глазами и впалые щеки не спрячешь ни под какой одеждой. Будь она старше, постоянная бессонница и плохой аппетит непременно куда больше сказался бы на ее внешности, но в шестнадцать томная бледность и некоторая истощенность даже привлекательны.

– Там будет Кирьян, - напомнила себе принцесса.

Она сама этого хотела, но теперь сомневалась всё больше. Что он подумает? Не будет ли испытывать отвращение к дочери безумца? Не сбежит ли вовсе? Она не сомневалась в его благородстве, только будь у нее выбор - она сама бежала бы прочь, не оглядываясь.

Бригитта напоследок взглянула на себя в зеркало и решила, что она хороша. Молчаливая горничная одобрительно кивнула. Горничная была темнокожей рабыней из дальней страны, привезенная когда-то в подарок королю. Не слишком давно - язык она выучить не успела. Или успела, но предпочтала молчать. Остальных горничных рассчитали, а Моа было некуда идти, да и Бригитта к ней привыкла.

По привычке принцесса хотела сначала заглянуть к брату, но в коридоре столкнулась с Кирьяном. Это было внезапно, и она даже не успела понять, что надо волноваться, а просто смущенно улыбнулась.

– Ваше Высочество, - наклонил голову лорд Браенг.
– Я хотел проводить вас к ужину.

– Это весьма любезно с вашей стороны, - прошелестела девушка, кусая губы в волнении.

– Прошу Вас... Бригитта... Ваш брат отказался мне что-либо пояснить. Я не понимаю, что происходит. Если это бой, то не оставьте меня без оружия!

– Ох, лорд Браенг!
– испуганно взглянула на него девушка.
– Пожалуй, это бой. Но не ваш. Всё, что вы можете сделать - это оставаться спокойным.

Кирьян неожиданно захотелось защитить принцессу от чего-то, по-видимому, страшного, но как это сделать, если он даже не знает, в чем опасность? Все, что он мог сейчас - взять ее хрупкую руку и переплестись с ней пальцами. Это было не по этикету, так не полагалось, но как-то по-другому показать свою готовность помочь он не умел. Бригитте были довольно и этого. От такого простого касания, хоть и через перчатку, сердце заколотилось где-то в горле, по спине пробежали мурашки, и даже вечная ее слабость исчезла.

В малой столовой Кирьян еще не был, и с любопытством оглядывался по сторонам. Король, сидящий уже во главе стола, показался ему совершенно тем же, что и месяц назад. От приятных запахов остро щекотало в носу, а пробудившийся желудок требовательно заурчал.

– Кирьян, мальчик мой, - ласково поприветствовал Браенга, которого давно знал как друга своего сына.
– Давно тебя не видел. Все дела служебные?

– Ваше величество, - несколько растерянно поклонился Кирьян.
– Я был в Славии у родственников.

Он был уверен, что король в курсе его поездки, в конце концов, у него были бумаги за подписью правителя, но по всему выходило, что это не так, и теперь он не знал, что отвечать. Однако монарху его ответ и не требовался, потому что он устремил глаза сквозь своего собеседника.

Кирьян поспешил занять место, указанное ему, и оглянулся. В первый момент он даже не понял, что произошло. Вошедшая королева двигалась странно, будто рывками. Он подумал было, что это следствие болезни - удивительно, что она вообще поднялась с постели, а потом он вдруг разом понял всё, что здесь происходит. Кукла? Кукла в человеческий рост? Нет, это было бы слишком просто. Не кукла. Никто в здравом уме не принял бы "это" за человека, но король бросился на помощь "супруге", любовно помогая ей сесть, нежно улыбаясь.

Бригитта сидела бледная до синевы, уставившись в свою тарелку. Чуть опоздавший Эстебан церемонно извинился перед родителями и склонился перед "куклой", целуя руку. Кирьян сглотнул вязкую слюну. Он теперь знал, откуда седина в волосах девятнадцатилетнего юноши, почему принцесса столь худа и отчего во дворце нет прислуги.

Слуги принесли суп. Лорд Браенг, вспомнив, что только завтракал, решительно подвинул к себе тарелку. В ситуации он разобрался, трупы, пусть даже и движущиеся, его не пугали, тем более, что над "куклой" поработал хороший бальзамировщик, а голодная юность приучила его пользоваться любой оказией. Он отлично поужинал, весело беседовал с королем, отпустил пару комплиментов королеве и ласково улыбался дрожащей Бригитте, которая его поведения испугалась больше, чем самой этой ситуации. Правда, и пил много. Вино было хорошее, но ни принцесса, ни ее брат к нему не прикасались, и поэтому Кирьян в одиночку выпил всю бутылку. И еще одну бутылку, тихо подставленную ему молчаливым слугой, тоже. Он слышал, как Эстебан вполголоса приказал слуге подготовить спальню для лорда Браенга, и был благодарен, понимая, что в таком состоянии домой ему нельзя, но отчего-то не мог перестать пить, только пытался вести себя прилично и не болтать. К его счастью, король поднялся первым, а после его ухода представление закончилось. "Кукла" перестала шевелиться, двое крупных слуг подхватили ее и унесли, а из-за ширмы в темном углу выполз утомленный некромант и допил вино из графина.