– Да, Сережа, уже очень холодно. Я переживаю за Лизу. Она еще больна, а тут еще этот холод. Насчет денег попробуем что-то придумать. Я уже хорошо себя чувствую, я сегодня возьмусь за работу, шитье нужно отдать через три дня, я проболела, теперь придется нагонять.

– Катенька, ты только не сиди целый день за шитьем, побереги себя, ты еще не совсем поправилась.

– Не переживай, я хорошо себя чувствую. Я все успею сделать. Ты только подожди, не убегай, я сейчас с завтраком.

– Катенька, мне уже нужно бежать. Да и есть я вовсе не хочу.

Сергей Николаевич, конечно же, соврал, есть он хотел, но он знал, что на завтрак у них есть только половина вчерашней курицы (это была даже не курица, небольшой цыпленок) и слабенький чай. Да, он соврал, он делал так иногда, чтобы сэкономить на еде. Впрочем, ложь эта была безобидна. Экономила семья Добровых на всем. Соврала и Екатерина Павловна, у нее ужасно кружилась голова и в ногах была слабость. Болезнь еще не хотела отпускать ее. Но она понимала, что очень нужны деньги, нужны дрова, нужно работать. Она стала быстро накрывать на стол.

Глава 4

Позавтракав на скорую руку, Сергей Николаевич стал собираться на службу. Канцелярия располагалась на соседней улице, так что идти до нее было недалеко. Если бы не одно «но». Как я уже говорил, лужи и грязь были неотъемлемыми атрибутами города П. Преодолевать это небольшое расстояние приходилось с большой осторожностью, чтобы не поскользнуться и не запачкать одежду. Сергей Николаевич старался идти быстро, но аккуратно. Начальство его очень не любило, когда подчиненные имели неопрятный вид. Осторожно ступая, он торопился на службу.

«Скорее бы уже мороз», – подумал он. Но тут же испугался своего желания. Вместо одной беды (грязь и лужи), пришла бы другая, еще более страшная – мороз. Если сейчас можно потерпеть, в крайнем случае в канцелярии почистить одежду, пока начальство не появилось, то в мороз станет еще тяжелее.

«Дома будет холодно, да и сапоги у меня на ладан дышат», – сказал он про себя.

«До службы-то добежишь и в худых сапогах, а там уже относительно тепло, как-никак казенное учреждение, дрова закупают исправно, хоть и экономят на них», – продолжал рассуждать Сергей Николаевич.

«А грязь – ничего, можно потерпеть».

Наконец, он вышел на соседнюю улицу. Состояние этой улицы было немного лучше, чем той, где он проживал. На этой улице находились несколько казенных учреждений, в том числе и его канцелярия, поэтому за улицей более или менее следили.

Несмотря на завтрак, Сергей Николаевич пока шел до службы, успел проголодаться. Точнее он и не наелся во время завтрака. Половинка курицы была разделена на три части, причем большая часть по молчаливому согласию была оставлена Лизе, которая еще спала, когда он уходил.

«Придется потерпеть. Нужно перетерпеть, потом голод отступит. Выпью воды, как приду в канцелярию», – думал он. В кармане у него было немного мелочи, на которую он вечером хотел купить хлеба в лавке на ужин.

В канцелярию Добров зашел еще за 15 минут до начала рабочего дня. Отметив про себя, что он молодец, успел прийти заранее, он нашел у себя в столе щетку и принялся отчищать запачканную одежду. Грязи на брюках было немного, он управился за несколько минут. Оглядев себя, он пришел к выводу, что вид его вполне соответствует, нареканий со стороны начальства насчет внешнего вида быть не должно. Можно приступать к работе.

Хоть я и сказал, что вид Сергея Николаевича вполне соответствовал, но это не совсем так. Так бывает, когда люди подолгу ходят в одной и той же одежде, глаз их замыливается, привыкает не видеть изъяны этой одежды. Вицмундир его (да, он был в вицмундире, как и мечтали его родители) был совсем старый, полинявший и выцветший. На локтях уже наметились потёртости, пуговицы были уже не такими блестящими, как раньше, часть из них держалась уже буквально на одной ниточке. Брюки было не намного новее вицмундира и тоже уже отслужили свое, но Сергей Николаевич, даже если и отмечал сей факт, не думал о покупке новых, ему это было не по карману. А вот сапоги были в ужасном состоянии. Подошвы уже частично оторвались и отремонтировать их уже не было никакой возможности. Нужно было покупать новые. Впрочем, новые вещи Добров практически не покупал. В целях экономии он покупал вещи ношеные. В их городе был рынок, где продавали вещи, которые уже кто-то носил. Часто там продавали свое обмундирование отставные военные и служащие.

Закончив с чисткой одежды, Сергей Николаевич сел за свой рабочий стол. Со вчерашнего дня у него оставалась небольшая стопка бумаг, которые нужно было разложить по папкам, что-то переписать, что-то просто подшить. Работал он в небольшом кабинете, в котором вмещались два стола со стульями и шкаф для бумаг. Второй стол занимал Иван Федорович Меньшов, такой же мелкий чиновник. Жалование у них было одинаковое, но у Меньшова был небольшой капитал, оставшийся ему от отца, в прошлом мелкого скупщика. Этот капитал Меньшов удачно вложил через каких-то знакомых и, помимо жалования, получал еще процент с вложенного капитала. В целом, на достаток Иван Федорович не жаловался.