– Сонь, ты вообще мои ноги видела? Или не успела рассмотреть?

– Причем тут твои ноги? – прикусила я щеку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос.

– Притом, маленькая, что против моих ножек никто бы не смог устоять. Это тебе не какие-то там пресловутые салатовые сапоги из резины. Нагнись прямо сейчас под стол и еще разок полюбуйся на этот неоспоримый шедевр, – и указательным пальцем дважды тыкнул мне в нужном направлении.

– Рассмотрела я все, – пожала я плечами, – ноги как ноги.

– Мало того, что глуховата, – буркнул Рома, – так еще и слеповата. Причем, по ходу, на оба глаза. Боже, и на кого я умудрился запасть? Одно сплошное недоразумение.

– Запасть? – проглотила я смех и уставилась на него во все глаза.

– Угу, – кивнул парень, а я сглотнула, вмиг вспыхнувшее внутри меня, напряжение.

Отпила воды и отчаянно стиснула салфетку в руках.

– И на это еще кто-то ведется? – прищурилась я, хотя за ребрами у меня отчаянно заметалось глупое сердце.

– На это? То есть на правду?

– П-ф-ф…

– А зачем мне тебе врать? Сонь, ну ты такая наивная чукотская девочка, я не могу. Посмотри вокруг, мне нет нужды бегать за тобой и навешивать лапшу на уши забавы ради. Потому как я и без этих танцев с бубнами вокруг твоей персоны без женского внимания не останусь. Уж прости, но это данность, а не излишняя самоуверенность. И если ты мне понравилась, то у меня, знаешь ли, хватает смелости честно тебе об этом сказать, а не топтаться вокруг да около с ромашками на перевес. Я давно вышел из этого возраста.

– А в какой вошел? – спросила я, пытаясь переварить все то, что он на меня вывалил.

– Мне двадцать семь.

– Капец, ты старый! – наигранно ужаснулась я.

– Я тебя уверяю, что это единственный мой минус.

И я тут же склонилась над ассортиментом блюд, чтобы скрыть свою улыбку.

Через пару минут у нашего столика появился официант и мы озвучили свой заказ. Я выбрала лишь салат из копченого морского окуня и смузи с медовой дыней. А вот Рома ограничивать себя не стал и заказал для себя первое, второе и компот, а точнее продублировал мой напиток и довольно мне подмигнул.

Когда же официант отошел от нашего столика, я снова решила задать парню очередной вопрос.

– Итак! Тебе двадцать семь, зовут тебя Рома, ты работаешь охранником в «Феромоне», ездишь на мотоцикле и не прочь щегольнуть голыми ногами в общественном месте. Что еще расскажешь про себя?

– Ради девушки, – откинулся на спинку мягкого диванчика мой нечаянный знакомый.

– Что?

– Говорю, что голыми ногами я готов щегольнуть только ради девушки. Если бы точнее, то только ради тебя, – и пристально заполировал меня взглядом так, что на минутку я забыла, как дышать.

– Ясно, – выдавила я.

– Правда все это напрасно, так как ты – девушка, от которой у меня едет крыша и закипает в венах кровь – запретила мне звонить и даже писать тебе. Вангую, меня ждет эпичный провал.

– Все может быть, – все-таки не выдержала я его, полыхающего огнем, взгляда.

– Ладно, так и быть, расскажу о себе немного.

– Ох, только не перетрудись, – отмахнулась я.

– Я постараюсь, – кивнул парень и прикусил нижнюю губу, – что-ж, меня зовут Рома, как ты уже поняла, фамилия моя Красавин.

– Что? – рассмеялась я чересчур громко, а потом вжала голову в плечи, так как на нас вновь покосились некоторые из присутствующих.

– Знаю, знаю, говорящая фамилия и все такое, но… да, я Рома Красавин, прошу любить и жаловать.

– Паспорт покажи, – затребовала я.

– Ты думаешь я его с собой таскаю? – рассмеялся парень и я разочарованно фыркнула.

– Красавин, – повторила я и покачала головой.

– Перестань глумиться. Лучше слушай дальше. Родился я восьмого августа…

– Лев? – ошалело выпучила я глаза.

– Да что ты меня вечно перебиваешь? – возмутился он.

– Да потому что! – развела я руками, имея в виду очевидные вещи.

– Ладно, хотя бы ты честно признаешь, что я лапочка. Может дела мои не так уж и плохи, как я думал.

– Я такого не говорила, – вспыхнула я.

– Говорила, – вдруг стал совершенно серьезным Рома и медленно облизнулся, глядя прямо на мои губы.

Бам!

Это мне прилетело ментальным ударом прямо вниз живота так, что пришлось резко свести ноги, а потом и вовсе скрестить их.