Воспоминание сменилось. Мы в магазине с Джеймсом, набрали полную тележку продуктов. Уайлли краснела, когда он брал очередную упаковку с прилавка. Ей неловко. Неудобно. Стыдно. Возле касс лицо ее вспыхнуло еще сильнее. От волнения Уайлли не знала, куда спрятать руки и нервно теребила край куртки. Она выглядела куда лучше, чем несколько недель назад: здоровый вид лица, прибавка в весе, чистая опрятная одежда.

Из магазина они направились в сторону нашего дома. Джеймс передал несколько пакетов родителям, а один оставил себе. Перекинувшись парой слов, Уайлли крепко обняла отца, чмокнула маму, и с Джеймсом вышла на улицу. Стоп, мы что, живем вместе?

Я бы хотела, чтобы моя голова закружилась, но такая опция недоступна. Мне шестнадцать, и я живу с парнем или ночую, суть не менялась. Это очень ответственный шаг, и я не могу поверить, что родители решились на него.

Мы подходим к пятиэтажке и заходим в подъезд. Консьерж окинул нас недовольным взглядом и покачал головой. Кажется, это общежитие. Поднявшись на третий этаж, Уайлли открыла дверь своим ключом. И все же, я бы хотела, чтобы моя голова закружилась, потому что принять эту реальность сложно.

Комната очень маленькая, но уютная. Крохотная кухня стоит справа от двери, напротив нее зеркальный шкаф-купе. Взгляд мой упал на красный коврик для обуви с надписью: «Брось здесь свои грязные ботинки». Продвинувшись вглубь комнаты, я обнаружила рыженький диван с зелеными подушками. Ими же была усеяна вся комната. Напротив дивана стоял комод из темного дерева, а на нем телевизор.

В то время, как Джеймс раскладывал продукты, Уайлли подмела полы и вытерла пыль. На этом воспоминание сменилось.

В следующем я умоляла Джеймса взять меня с собой на работу. Пока он одевался, она ясно давала понять, что ей неловко брать у него деньги. Джеймс пытался отшутиться, но не смог. Поддавшись на ее уговоры, он согласился взять с собой на ту самую загадочную работу.

Видимо, Голос решил пролистнуть прогулку до дома работодателя и переместил сразу к его дверям. Джеймс открыл ее и зашел внутрь, впуская за собой Уайлли.

– Уайлли, знакомься, это Бен.

Бен – похотливая улыбочка и оценивающий взгляд. Он мне не нравится ни сейчас, ни в той жизни. Я заметила, как под его взглядом Уайлли сжалась.

Его квартира выглядела, как самый настоящий притон. Интересно, почему в памяти сохранились такие понятия, а собственная жизнь нет? В любом случае, повсюду разбросанные бутылки, пустые пачки от сигарет, порождали желание схватить Уайлли и вышвырнуть из этого места.

Я бросила взгляд на столик и увидела… Нет! Нет, нет, нет.

Пазлы собирались в картину.

– Есть?

– Товар? Доставка?

– Доставка.

– Обижаешь. Стажер?

– Нет. А для меня что-то есть?

– Тридцатка.

– Что ты делаешь? – прошептала Уайлли, и я закрыла глаза. Не могла на это смотреть.

– Расслабляюсь.

Именно этого я и боялась. Так вот откуда у Джеймса деньги. Так вот почему он их тратит на меня. Один из видов искупления: убивая одну жизнь, спасаешь другую.

Я не могла смотреть на Джеймса. Не могла и не хотела. Мое внимание направилось на Бена, который взял Уайлли в оборот. Все началось с вопросов и закончилось словом «бесплатно». Для человека, у которого нет денег, это самый лучший аргумент. Я надеялась на поддержку Джеймса, но тот расслабленно лежал на диване с закрытыми глазами.

Уайлли продолжала завороженно слушать Бена. С каждой секундой слово «нет» из ее уст звучало все слабее и слабее. А Бен не промах. Он не давил, не угрожал, предлагал и тут же отступал, прекрасно понимая, что Уайлли согласится.

Отпиралась Уайлли не так долго, как бы мне хотелось. Я пыталась найти оправдания для себя, но их нет.

И вот, косяк в руках Уайлли. Она села рядом с Джеймсом и растерянно поглядывала на него.